История государства Южная Корея (Республика Корея) ведет свой отсчет с 1945 года, когда произошло разделение Корейского полуострова после советско-американского соглашения, а затем в 1948 г. образование двух государств — Северной (КНДР) и Южной Кореи. В те годы население Южной Кореи составляло 19 млн человек, а сама страна была одной из самых слаборазвитых и бедных в регионе.
Перепись населения в древнее время
Государство Корея имеет многовековую историю. Еще с древних времен население Кореи (Южной и Северной) находилось под строгим учетом. Занимались этим старосты в деревнях, которые каждые три года подавали сведения чиновникам о количестве семей и людей в каждом селе. Сведения собирались по уездам, затем по провинциям и сводились в общие цифры уже в столице.
Однако надежность этих сведений давно подвергается сомнениям, т. к. было возможно занижение реальной численности (предположительно, не менее чем в 2 раза). Каждое село и провинция были заинтересованы в более низком количестве проживающих людей, чтобы меньше платить налоги или идти в армию.
Ученые предполагают, что в 15-м веке население Кореи составляло около 8 млн человек, а к началу 19-го века выросло до 15 млн. Большая часть корейцев проживала в деревнях (около 97%). Численность жителей столицы колебалась за это время от 100 до 150 тыс. человек (время правления династии Ли).
Население Кореи в 20-21-м веках
Первая вполне надежная перепись состоялась только в 1910 году и дала цифру 17 млн чел. Для сравнения: население России в то время составляло 160 млн.
В 1948 году страна была поделена на два государства: Северную Корею и Южную (9 и 19 млн граждан соответственно). С тех пор процентное соотношение проживающих на разных концах полуострова сохраняется почти неизменно (2:1 - Юг:Север).
К 1998 году количество населения в Южной Корее составляло уже 46,44 млн чел., и она уже могла соревноваться по численности с большими европейскими странами: Англией (57 млн), Польшей (38 млн), Францией (58 млн), Испанией (40 млн).
Демографические показатели
До начала 20-го века женское население Кореи было молодым, а рождаемость очень высокой. Одна кореянка рожала в среднем 7-10 детей, но треть из них умирала в младенчестве и другая треть — в возрасте до 10 лет. Продолжительность жизни у мужчин составляла 24 (!), а у женщин — 26 лет. Таким образом, в те годы высокая рождаемость вполне компенсировалась высокой детской и взрослой смертностью, потому общее количество населения увеличивалось довольно медленно.
В эпоху колонизации страны Японией (первая половина 20-го века) демографические цифры улучшаются за счет появления новых методов лечения, новых лекарственных средств и снижения смертности. К 1945 году средняя продолжительность жизни у мужчин составляла 43 года, у женщин — 44, т. е. почти в 2 раза больше.
Самый большой скачок роста рождаемости произошел между 1945 и 1960 годами (период становления экономики), и тогда же правительство стало беспокоиться, что население Южной Кореи слишком быстро увеличивается. В связи с этим случались попытки ограничить рождаемость корейцев.
Изменения в эти цифры внес экономический прогресс страны: по мере роста образованности и улучшения жизни рождаемость стала падать. К 1995 году корейцы живут уже 70 лет, а кореянки — 78, что в 3 раза больше по сравнению с началом 20-го века.
В 2004 году число корейцев составило 48,4 млн, продолжительность у женщин — 72,1, мужчин — 79,6 года.
Прирост населения Кореи, ее столицы и демографических показателей в 20-21-м веках
По таблице можно проследить динамику увеличения числа жителей Республики и значительное изменение демографических показателей за более чем 100 лет.
Население, млн чел. | Столица Сеул, количество жителей, чел. | Средняя продолжительность жизни (мужчины/женщины), лет |
|
(Север + Юг) | |||
| нет данных | |||
| нет данных | |||
| нет данных | |||
9,9 млн (без пригородов) | нет данных | ||
| нет данных | |||
23 млн (с пригородами) |
К 2017 году Республика Корея стала одной из самых высокоразвитых стран в мире. Современные кореянки имеют в среднем 1,18 ребенка. Хотя большинство из них не работает, они не проявляют желания иметь много детей. Это связано с дорогим образованием, которое нужно обеспечить детям, и более поздним возрастом, когда дети начинают работать и вносить свой вклад в семейный бюджет.
Национальность корейцев
Государственный язык — корейский, хотя имеет 6 диалектов с отличиями в произношении и грамматике. С середины 20-го века тексты стали писать слева направо, 50% слов заимствовано из китайского языка.
Какое население Южной Кореи по национальному составу и религиозному? Корейцы составляют 90% населения страны, а 10% - нац. меньшинства, среди которых преобладают китайцы (20 тыс.). В страну приезжает на заработки большое количество людей из Китая, Филиппин и островов Малайзии.
По последним данным статистики 2016 года, 46% корейцев не относят себя ни к какому вероисповеданию, остальная часть придерживается буддийских и конфуцианских религиозных течений, а также есть протестанты и католики.
Плотность населения довольно высокая — 508 чел./км 2 , причем 47 % населения проживает в двух городах — Сеуле (11 млн) и Пусане (4 млн).
В 2016 г. население Республики составило 51,634 млн. Самые крупные города — Сеул, Пусан, Инчхон, Тэгу, Тэчжон, Ульсан.
Черты корейского характера
Самая главная черта корейцев — трудолюбие, которое лежит в основе национального характера. Карьера для молодых граждан является главной жизненной целью.
Особенности корейского характера:
- всегда «сохраняют лицо», не повышают голос, не проявляют обиду, злобу или слабость;
- почтительное отношение к гостям, все лучшее — им;
- уважение старших, молодой человек всегда и во всем соглашается со старшим (братом, отцом, дедом);
- патриотическая солидарность, всегда готовы оказать помощь своему другу и дома, и за границей.
Трудолюбивые корейцы только совсем недавно перешли на 5-дневную рабочую неделю и рабочий день по 8 часов (до этого была 6-дневка по 10 часов в день). Корейцы почти непрерывно учатся или работают, у них даже не принято пойти в бар и выпить пива с друзьями, а уж играть по несколько часов в день на компьютере им и в голову не придет. Корейский ребенок в среднем развлекается 1 час в день и 10-12 часов отводит время учебе, затем сдает экзамены, становится студентом и т. д.
Экономическое развитие
Сейчас Республика Корея стала индустриальной страной с высокоразвитой промышленностью.
А ведь после окончания Корейской войны в 1953 году она оказалась с полуразрушенной экономикой, ее ВВП был ниже уровня слаборазвитых африканских стран. Причем природные ресурсы в этой стране находились на минимальном уровне.
Прошло немногим более 60 лет — и теперь это индустриальная страна с высокоразвитой промышленностью. ВВП на душу населения (Южная Корея) составил в 2016 г. более 37 тыс. долл., уровень безработицы за 2016 г. — 3,6%.
В чем же загадка этого преображения? Специалисты утверждают, что ответ на этот вопрос нужно искать, прежде всего, в самих корейцах. Ведь и правительство (начиная с 1961 года, когда к власти пришел президент Пак), и само население Южной Кореи поставили перед собой цель — создать страну с высокообразованными специалистами, и все силы и средства были этому подчинены. В стране выучилось целое поколение людей с высоким уровнем образования, которые заложили основу производственного и экономического процветания.
Также Президент Пак с помощью увеличения своих полномочий и силового управления заставил богатых корейцев направить инвестиции в промышленность своей страны, в частности в создание судостроения.
Занятость населения Южной Кореи в 2016 г. составила 65% для жителей трудоспособного возраста (15-64 года), которые имеют хорошо оплачиваемую работу. Среди мужчин эта цифра выше (76 %), чем у женщин (55 %).
Корейцы по праву гордятся своим уровнем (85% взрослых получили полное среднее образование) и качеством образования. В стране очень высокий уровень жизни, средний семейный доход на 1 человека составил в 2016 году более 19 тыс. долл. в год.
Городское и сельское население
За период «корейского экономического чуда» (1960-1985) Южная Корея стремительно превращалась из сельскохозяйственной в урбанизированную страну с высоким уровнем промышленности. В сельском хозяйстве за счет механизации людей требовалось все меньше, а в городах при таком промышленном росте — все больше. Это процесс повлиял на городское население Южной Кореи. Численность населения городов за эти годы выросла с 34 до 65% за счет произошедшего массового переезда крестьян.
До 1970 г. южнокорейская столица представляла хаотичное нагромождение одноэтажных домиков. Теперь Сеул удивляет туристов своей сверхвысокой плотностью застройки, что объясняется не только дороговизной земли, но и сложившимися еще раньше традициями в корейских деревнях отводить как можно большую площадь под дефицитную землю для вспашки.
Мегаполис Сеул
Размещение населения Южной Кореи отличается высокой плотностью - 453 чел./кв км в среднем по стране, а также высокой долей урбанизации: за последние 60 лет процент городского населения увеличился с 34% (1960) до 80% (2015).
Особая роль в урбанизации отводится Сеулу, который почти 5 последних столетий населяли 100-150 тыс. человек. Но в 1936 г. Сеул населяло уже 727 тыс., в 1945 — 901 тыс., в 1960 — 1,5 млн. Начиная с 1993 года, когда количество жителей его достигло 10,9 млн, численность начала падать и к 2000 году сократилась на 9%.
Экономисты связывают это с появлением городов-спутников Сеула, в которые начали переезжать жители столицы. Их привлекает туда более дешевое жилье, свежий воздух и хорошая экология. Все эти спутники соединяются с Сеулом линиями метро.
В огромной зоне Сеула и его спутников (более 80 км в окружности) проживает сейчас 45% всего населения Республики, что является примером сверхвысокой концентрации населения в столичной зоне (к примеру, в Лондоне проживает только 13% английского населения).
Экономная нация
Корейцы — очень экономная нация. Интересно узнать, как и сколько население Южной Кореи тратит денег на коммунальные и другие расходы? Главный принцип здесь — разделение счетов и расходов. Любая корейская семья заводит несколько счетов, что позволяет разделить траты на обучение, еду и др.
Самая большая часть — это обучение в вузе, на которое начинают откладывать деньги с первых месяцев жизни ребенка. На покупку продуктов и посещение ресторана (национальная традиция) — свой отдельный счет, на коммунальные услуги — также. Причем продукты корейцы чаще всего покупают через Интернет (это на 40% дешевле, чем в магазине). А за проезд в городском транспорте они вообще придумали расплачиваться кредитной картой.
Корея вымирает?
Недавно Национальная ассамблея Республики Корея высказала прогноз, что население Южной Кореи постепенно вымирает из-за низкой рождаемости в последние десятилетия. Исследователи подсчитали, что это произойдет к 2750 году.
При нынешнем количестве в 50 млн человек прогнозируется уменьшение общего числа корейцев к 2136 году до 10 млн человек. Ближайшие годы подтвердят или опровергнут эти высказывания.
КНДР можно смело назвать одной из наиболее специфических стран Азии. Закрытость общества и строгий политический режим привели к тому, что желающих переехать в республику из других стран – единицы. Это превратило Северную Корею в моноэтническую страну: 99 % населения полуострова – корейцы, которые к представителям других наций и народностей относятся довольно предвзято.
Статистика и цифры
Во Второй мировой войны погибло около 20 % жителей государства, что сильно сказалось на демографической обстановке. Более 20 лет время КНДР уступала своей соседке по темпам заселениях. Южная Корея быстрее восстановила довоенный показатель – объяснить это можно высоким экономическим уровнем и притоком эмигрантов. Однако за последние двадцать лет в КНДР резко поднялась рождаемость. Опираясь на эту статистику, северокорейское правительство прогнозирует, что уже к середине века страна обгонит капиталистическую соседку.
На начало 2016 года в Северной Корее было зарегистрировано 25 миллионов 230 тысяч человек. Из них - 12 миллионов 442 тысячи мужчин и 12 миллионов 913 тысяч женщин. При этом в государстве, в отличие от соседних стран – Южной Кореи, Японии и Китая – нет старения нации. 69 % жителей страны – это работоспособные люди, которые обеспечивают все сферы жизни.
Численность нации развивалась неравномерно. С начала 50-х годов произошел резкий скачок рождаемости, который снизился к 1960-м. С 90-х годов начался стабильный период – в день рождается около 1000 человек, а умирает более 600.
Этнический состав
Помимо корейцев, на полуострове живут небольшие общины других наций, которые держатся обособленно. Они состоят, в основном, из людей, депортированных в военное и послевоенное время.
К таким группам относятся:
- китайцы;
- японцы;
- вьетнамцы;
- монголы;
- русские.
Большинство народностей, которые исторически жили на территории Серверной Кореи, слились с местным населением. Отдельно воспринимают себя те группы, которые образовались уже после распада страны на две части. Крупные волны миграции в КНДР были сразу после завершения войны и в 60-х годах, когда государство начало приглашать студентов и специалистов из других стран.
Население Северной Кореи предвзято относится к представителям других народностей. Этому есть несколько объяснений. Во-первых, такое восприятие сформировалось во время войны, когда другие азиатские народы ущемляли права корейцев. Во-вторых, эта политика поддерживается государством: военизированное мировоззрение проще навязывать, когда у народа есть общие внешние враги. В-третьих, этнический состав страны настолько однороден, что «чужаки» воспринимаются как угроза на психологическом уровне.
Внутреннее устройство общества
В Северной Корее используется специфическая национальная система деления людей на классы, которая называется сонбун.
В соответствии с ней жители страны разделены на три больших категории:
- основная – рабочий класс;
- враждебная – люди, исключенные из партии, репатрианты из Японии и Китая, неблагонадежные члены общества;
- колеблющаяся – группы людей основного класса, которые проявляют склонности к поведению, противоречащему линии партии.
Эта система имеет структуру, которую можно сравнить с любым кастовым обществом. Люди, попавшие во враждебный слой, обрекают на ту же участь детей и родственников по отцовской линии. Перейти можно только в класс, низший по статусу. Случаи, когда семья восстанавливала доброе имя, единичны.
Система сонбун – это не просто формальность. Корейцы, причисленные к враждебной касте, лишаются ряда прав и привилегий. Они не могут получить работу на престижном предприятии, поступить в институт, претендовать на жилье в столице. Кроме того, действуют ограничения на продукты питания – по «враждебным» карточкам можно получить только урезанный набор продовольствия.
К этому классу относятся:
- служители религиозных конфессий;
- люди, которые были на «неправильной» стороне во время японского гнета и во Второй мировой;
- выходцы из семей помещиков и предпринимателей;
- политические преступники.
Правительство пыталось усовершенствовать систему, разделив классы на более мелкие структуры. Для этого были созданы специальные формирования, которые назывались «группы 640». Три основные категории разделили на 51 мелкую. На деление повлияли происхождение, род занятий и благонадежность человека. Однако, как показали результаты, такое деление не принесло очевидных плодов. Точно определить количество людей сложно даже в больших группах, а маленькие только усложнили задачу.
Ситуация стала быстро меняться с начала 1990-х годов. Политическая обстановка в мире оказала сильное влияние на устои КНДР. Система сонбун сохранилась и существует в наши дни, но ее значимость уменьшилась. Теперь у людей с «враждебным» происхождением появился шанс на получение престижной работы или поступление в вуз. Однако для достижения этих целей им приходится преодолевать намного больше препятствий, чем благонадежным гражданам.
Правообладатель иллюстрации Getty Images Image caption Так ли счастливы жители Северной Кореи?
Мы плохо представляем себе, как воспринимают нынешнее обострение ситуации вокруг Северной Кореи сами жители КНДР, так как режим Ким Чен Ына жестко контролирует всю информацию, поступающую в страну.
В западных СМИ часто пишут о Северной Корее как о стране, полностью изолированной от внешнего мира и живущей в прошлом веке.
Статистических данных очень мало, и часто они основаны на экстраполяциях. Но что они могут рассказать о жизни на севере Корейского полуострова? Какова эта жизнь в сравнении с южным соседом КНДР?
Ким Ир Сен стал первым лидером КНДР в 1948 году, основав династию Кимов, и с тех пор его потомки правят страной.
За тот же исторический период в Южной Корее сменилось шесть республик, случились революция, пара военных переворотов и переход к свободным, демократическим выборам. Всего в стране сменилось 12 президентов.
3 миллиона мобильных телефонов в КНДР - казалось бы, немалая цифра, но для страны с населением в 25 миллионов человек это означает, что владельцев мобильных телефонов здесь в лучшем случае чуть больше 10 процентов населения. Большинство их проживает в Пхеньяне.
В Южной Корее, где население превышает 51 миллион человек, мобильных телефонов больше, чем людей.
В КНДР до недавнего времени существовала компания мобильной связи Koryolink. Это небольшая компания, но она продолжает расти. Первоначально она была создана в сотрудничестве с египетской компанией Orascom и в течение многих лет была единственной на северокорейском рынке мобильной связи.
Однако в 2015 годы Orascom обнаружила, что в КНДР создается другая мобильная сеть под названием Byol. Египетская компания была вынуждена признаться инвесторам, что она практически утратила контроль над тремя миллионами подписчиков компании.
Есть основания скептически относиться к заявленному числу подписчиков. Оказывается, многие северокорейцы считают, что им дешевле купить новую подписку, чем платить за дополнительные минуты разговора по телефону.
Кроме того, доступ к интернету в стране остается ограниченным - владельцы телефонов могут подключаться только к закрытой сети типа интранет, которая не имеет внешнего выхода в глобальную сеть.
В 2016 году сообщалось, что в КНДР имеется всего 28 зарегистрированных доменных имен.
Имеются данные о том, что мужчины в КНДР в среднем ниже ростом, чем в Южной Корее.
Профессор Даниель Швекендик из университета Сонгюнгван в Сеуле изучил данные о росте мужчин-перебежчиков из Северной Кореи и обнаружил, что разница в росте составляет 3-8 см.
Швекендик указывает, что эта разница не может объясняться генетическими причинами, так как население обеих стран составляет одну этническую группу.
Он также не согласен с теми, кто доказывает, что перебежчики должны принадлежать к малоимущим слоям населения и поэтому иметь низкий рост.
Недоедание считается основной причиной столь резкого различия в физическом облике корейцев на севере и юге полуострова.
Фотографии столицы КНДР Пхеньяна изображают пустые широкие проспекты и чистые улицы без машин. Реальность выглядит несколько иначе.
В КНДР общая протяженность автомобильных дорог составляет 25 тысяч 554 км по данным на 2006 год, но только 3% из них заасфальтированы, то есть всего 724 км.
По другим оценкам, автовладельцев в КНДР всего 11 человек на тысячу, что означает, что большинство жителей страны пользуются автобусами и другими видами общественного транспорта.
Северная Корея в основном экспортирует каменный уголь, но объемы этого экспорта остаются государственной тайной, о них можно судить только по данным стран, закупающих этот уголь.
Большая часть северокорейского угля экспортировалась в Китай, который официально прекратил закупки в феврале 2017 года. Однако есть эксперты, подвергающие этот факт сомнению.
"Есть люди, которые отслеживают прибытие судов из Северной Кореи на угольные терминалы в Китае даже после введения запрета на импорт. Я считаю, что этот запрет существует, но выполняется не полностью", - говорит Кент Бойдстон, сотрудник института международной экономики Петерсона.
Правообладатель иллюстрации Getty Images Image caption Общественный транспорт в Северной Корее развит плохоДо 1973 года экономики Северной и Южной Кореи находились примерно на одном уровне по размерам ВВП.
С тех пор Республика Корея рванулась вперед, превратившись в одну из ведущих стран мира с развитой промышленностью. Компании типа Samsung или Hyundai стали известны во всем мире.
В 1980-е годы экономика КНДР прекратила рост, никаких реформ там не проводилось, в стране господствует государственный монополизм сталинского типа.
КНДР занимает 52-е место в мире по численности населения, но при этом численность вооруженных сил ставит ее на четвертое место.
Расходы на военные цели составляют до 25% ВВП, и почти все мужчины проходят военную подготовку в той или иной форме.
Неурожаи и голод, неоднократно поражавшие страну с конца 1990-х годов, привели к резкому снижению продолжительности жизни в КНДР, но даже без учета этого фактора Северная Корея отстает от Юга на 12 лет.
В КНДР сохраняется острый дефицит продуктов питания; жители Южной Кореи живут заметно дольше отчасти потому, что лучше питаются.
В 2017 году уровень рождаемости в Южной Корее упал до рекордно низкой отметки, несмотря на усилия правительства по ее стимулированию.
Власти Южной Кореи потратили уже около 70 млрд долларов на выплату премий за рождение ребенка, увеличение срока декретных отпусков и отпусков по уходу за новорожденными детьми, а также на оплату лечения от бесплодия.
1 января 2017 года миллионы жителей Северной Кореи прослушали очередную новогоднюю речь, с которой, как и полагалось, выступал наследственный глава северокорейского государства, или, если пользоваться его официальными титулами, Первый Председатель, Высший Руководитель, Маршал Ким Чен Ын. Надо сказать, что на экранах своих телевизоров они увидели картину, по северокорейским меркам, весьма необычную. Ким Чен Ын вступал не в традиционном полувоенном френче, а в костюме западного образца, и, что самое главное, на лацкане его костюма отсутствовал значок с изображением его деда Генералиссимуса Ким Ир Сена и его отца Генералиссимуса Ким Чен Ира – несмотря на то, что ношение таких значков стало в Корее обязательным для всех граждан с начала 1970-х годов. Правда, в последние годы без значка разрешили ходить беспартийным, но появление самого Высшего Руководителя в таком виде вызвало немалое удивление.
Означает ли это, что в Северной Корее начинается перестройка? Отчасти да, но надо помнить, что северокорейские реформы, которые, вообще-то, идут уже пятый год, во многом отличаются даже от китайских реформ времён Дэн Сяопина, не говоря уж о советской перестройке времен Горбачева. По сути, их можно кратко определить формулой, которую в разговоре с автором этих строк как-то предложила успешная северокорейская предпринимательница: «То, что нашей стране действительно необходимо, – это реформы без открытости». Северокорейская бизнесвумен намекала на хорошо известную всем корейцам официальную китайскую формулировку, которая описывала происходящие после смерти Мао Цзядуна перемены, как «политику реформ и открытости».
Под открытостью она здесь имела в виду, конечно же, не столько открытость внешнему миру, сколько внутриполитическую либерализацию. Кажется, что именно эта политическая формула – проведение экономических реформ при сохранении жёсткости во внутренней политике – и является основой нового курса Ким Чен Ына. Надо сказать, что, если относиться к политике здраво и цинично, то именно эта политическая линия наилучшим образом соответствует интересам северокорейской элиты – как старой, так и новой.
ВРЕМЕНА ИСПЫТАНИЙ
Для Северной Кореи последние 25 лет были очень непростым временем. Ещё в конце правления Ким Ир Сена, деда нынешнего Великого Руководителя, который руководил страной в 1946-1994 гг., Северная Корея столкнулась с резким замедлением темпов экономического роста. Причиной стагнации стали, скорее всего, крайняя милитаризация экономики, а также использование советской модели в её жесткой, порою чуть ли не карикатурной форме (достаточно вспомнить, например, полный переход на карточную систему и запрет на возделывание приусадебных участков с площадью большей, чем одна сотка). На практике, несмотря на постоянные разговоры о «революционном духе опоры на собственные силы» и частые выпады против Советского Союза и Китая, страна крайне зависела от иностранной, в первую очередь советской, экономической помощи, причём зависимость эта с течением времени возрастала.
Объём промышленного производства за 1990-2000 гг. сократился почти в два раза. Значительная часть заводов закрылась – точнее, прекратила производство, так как об их формальном закрытии никто не объявлял, и от рабочих по-прежнему требовалось, чтобы они продолжали ходить на работу. При этом им перестали платить зарплату, и что гораздо хуже, прекратили отоваривать продовольственные карточки. В стране, где ещё с 1960-х годов карточная система стала тотальной и где большинство товаров в принципе не подлежали свободной продаже, паралич карточной системы означал паралич всей системы снабжения населения продовольствием и базовыми потребительскими товарами. В 1996 г. в КНДР начался голод, который продолжался до 1999 г. и унёс более полумиллиона жизней.
Простые северокорейцы стали искать выход из катастрофического положения, вооружившись тем самым «революционным духом опоры на собственные силы». В стране возникло и стало стремительно расти частное мелкотоварное производство, до этого полностью там отсутствовавшее. Крестьяне, спустя рукава отработав несколько часов на полях сельскохозяйственных кооперативов, отправлялись в горы, где они создавали собственные нелегальные или полулегальные поля на крутых горных склонах. Рабочие использовали оборудование остановившихся заводов, чтобы производить ширпотреб для продажи на рынках, а во многих случаях воровали всё, что только можно, дабы сбыть это в качестве металлолома в Китай. Значительная часть населения – в отельные моменты до 200 тысяч человек – находилась в качестве гастарбайтеров в Китае, граница с которым тогда особо не охранялась. Стали стремительно расти рынки, которые вообще-то существовали в Северной Корее и до этого, но играли незначительную роль. К концу 1990-х именно рынки превратились в основные центры экономической жизни.
Поскольку официальные государственные законы и инструкции не предусматривают самой возможности существования частных структур, в большинстве случаев северокорейские предприниматели стали вступать в соглашения с чиновничеством, договариваясь о том, что им разрешат открывать то или иное предприятие, которое будет формально считаться государственным, а фактически будет управляться ими. Подобное соглашение предусматривает, что какая-то фиксированная сумма будет выплачиваться фактическим владельцем такого предприятия в государственный бюджет, а вот остальными доходами он (или зачастую она – значительная часть предпринимателей являются женщинами) сможет распоряжаться по своему усмотрению.
В последние годы стали появляться частные предприятия и в сфере промышленного производства, в основном, но не исключительно, среди предприятий легкой промышленности.
При этом северокорейское руководство в лице Великого Руководителя Полководца Ким Чен Ира (именно так полагается именовать его в печати) было в целом в курсе происходящего. Однако, в отличие от руководства китайского, оно стало признавать происходившие в стране стихийные перемены. Отношение Ким Чен Ира и его окружения к стихийной приватизации и росту рыночной экономики с течением времени менялось, но в большинстве случаев их подход заключался в том, что государство не мешало росту рынков, но и не способствовало ему. Более того, в течение 2005-2009 годов северокорейское руководство пыталось искоренить рынки и по возможности вернуть экономику страны на старые рельсы (эти попытки, впрочем, окончились полной неудачей).
В политической жизни северокорейская идеология по-прежнему ориентировалась на идеи чучхе, которые представляют собой своеобразный сплав трёх элементов: советской идеологии начала пятидесятых, маоизма и корейского национализма.
Явное нежелание Ким Чен Ира признать происходящие перемены и осуществлять реформы многим казалось иррациональным, причём такое мнение часто высказывали не только западные, но и китайские чиновники. Однако при более внимательном взгляде на то, как устроена КНДР, становится ясно, что политика Ким Чен Ира была вполне разумной и соответствовала как интересам самого Ким Чен Ира, так и тогдашней элиты – к тому времени уже давно ставшей наследственной по своему характеру (большинство ключевых постов в правительстве и ЦК уже полвека занимают выходцы из примерно 100-120 семейств, потомки партизан, которые в свое время воевали под командованием Ким Ир Сена в Маньчжурии).
Главная проблема Северной Кореи – это необходимость сохранять политическую стабильность в очень непростых условиях. Северная Корея соседствует с Кореей Южной, которая на протяжении последнего полувека постоянно била мировые рекорды по темпам экономического роста. Возникла ситуация, при которой уровень жизни и доходов в Южной и Северной Корее стал различаться самым радикальным образом. Оценки этого разрыва существуют самые различные, но даже самые закоренелые оптимисты считают, что уровень душевого дохода в Северной Корее примерно в 14 раз ниже, чем в Корее Южной. Это означает, что разрыв по этому показателю между двумя корейскими государствами больше, чем между другой парой государств, имеющей общую сухопутную границу (напоминаю, что речь идёт о самой оптимистической оценке, ибо разрыв, скорее всего, не 14-кратный, а существенно больший).
Существование такого разрыва создает крайне неприятную ситуацию. В том случае, если контроль за населением – как административно-полицейский, так и идеологический – резко снизится, то возникнет большая вероятность того, что северные корейцы поведут себя так же, как повели себя восточные немцы в конце 1980-х годов.
Во многом необходимостью удержать население Северной Кореи в максимальной изоляции от внешнего мира вызваны и те беспрецедентные меры по изоляции страны, которые осуществлялись в КНДР на протяжении десятилетий. С 1960-х годов в КНДР владение радиоприёмником со свободной настройкой является уголовно наказуемым преступлением. Практически вся нетехническая иностранная литература, включая и издания других социалистических стран, с начала 1960-х гг. поступает в спецхран (в 1968-1970 гг. в стране даже проводилась массовая кампания по изъятию и уничтожению «ревизионистских», то есть советских, и «реакционных», то есть западных и японских, изданий из домашних библиотек). Поездки за границу в частном порядке были практически запрещены до начала 2000-х годов, да и сейчас остаются редкостью, а любой продолжительный разговор на улице с иностранцем является поводом для расследования со стороны компетентных органов – хотя, вопреки слухам, такое расследование редко заканчивается арестом.
Постоянная угроза поглощения Севера богатым Югом означает, что для северокорейской элиты невозможной является даже та сделка, на которую пошла советская и восточно-европейская номенклатура в конце 1980-х годов. В СССР и других странах социалистического лагеря (равно как и в Китае – хотя там эта сделка приобрела другие формы) номенклатура фактически отказалась от старой государственно-социалистической системы, сохранив при этом руководящие позиции в новой системе рыночной экономики.
Напротив, представители наследственной северокорейской верхушки полагают, что в случае падения нынешней системы и объединения страны на южнокорейских условиях их ждут репрессии и расправы, а в самом лучшем случае – полное отстранение от рычагов политической и экономической власти, которая при таком раскладе будет целиком принадлежать победителям-южанам. Эти страхи, возможно, несколько преувеличены, но в целом, скорее всего, обоснованы, так что северокорейская элита и при Ким Чен Ире, и при Ким Чен Ыне чувствует себя загнанной в угол и ведёт себя соответствующим образом.
НОВЫЙ ЛИДЕР, СТАРЫЙ ЛИДЕР
С приходом к власти Ким Чен Ына стало ясно, однако, что молодой руководитель собирается отказаться от той линии, которую проводил его отец и что он намерен начать реформы. Это решение представляется весьма логичным – точно так же, как было логичным и решение его отца реформ не проводить. Дело в том, что между Ким Чен Ыном и Ким Чен Иром есть одно существенное различие, и различие это заключается в их возрасте.
Ким Чен Ир в 1990-е годы отлично знал, что система, созданная его отцом Ким Ир Сеном, постепенно распадается, но он также понимал, что при соблюдении определённой политической осторожности, запасов прочности, заложенных ещё во времена Ким Ир Сена, должно хватить на пару десятилетий. Для Ким Чен Ира, которому в начале 2000-х было около шестидесяти, пара десятилетий казались вечностью. Он, вероятно, понимал, что в долгосрочной перспективе радикальные перемены неизбежны, однако он также знал, что перемены могут как спасти систему, так и ускорить её разрушение. Поэтому, будучи человеком пожилым, он предпочел ничего не менять и дожить до своей естественной смерти, которая, как известно, благополучно воспоследовала в декабре 2011 года.
Ким Чен Ир унаследовал власть возрасте 52 лет, а вот его сыну Ким Чен Ыну в тот момент, когда он оказался во главе северокорейского государства, было всего 28 лет – то есть почти в два раза меньше. Одно это обстоятельство заставляет его смотреть на вещи по-иному.
Ким Чен Ын, являющийся выпускником элитарной швейцарской школы, понимает, что рост рыночной экономики и распространение информации о внешнем мире (в первую очередь, благодаря распространению в КНДР компьютеров и видеомагнитофонов) постепенно снижает шансы на сохранение стабильности. Нет у него и идеологической преданности социалистической модели, которая (в сочетании с крайним национализмом) была характерна для его деда Ким Ир Сена, и в остаточной форме существовала и у его отца Ким Чен Ира.
Ким Чен Ыну нужно дожить до глубокой старости и умереть в собственном дворце, окруженным почестями и находясь у власти (или же сдав эту власть в организованном порядке, без неприятных последствий для себя). Это обстоятельство вынуждало Ким Чен Ына всерьёз задумываться о реформах. В то же время было понятно, что проведение реформ по китайскому образцу представляет крайнюю опасность для Северной Кореи. Поэтому нужны были свои варианты, и эти варианты появились.
НОМЕНКЛАТУРА И БУРЖУАЗИЯ: В ОДНОЙ ЛОДКЕ?
Лучше всего, пожалуй, политика Ким Чен Ына может быть описана уже процитированной фразой: «реформы без открытости», и неслучайно, что фразу эту я услышал от северокорейской предпринимательницы. Действительно, новая северокорейская буржуазия парадоксальным образом заинтересована в сохранении существующего строя ничуть не меньше, чем старая номенклатура.
Связано это с тем, что в силу своей политической и экономической слабости, новая буржуазия, сформировавшаяся в последние 20 лет, не имеет шансов на то, чтобы выдержать конкуренцию со своими южнокорейскими братьями по классу в том случае, если дело действительно дойдёт до объединения страны. Понятно, что нынешние северокорейские бизнесмены, в лучшем случае – владельцы десятка старых китайских грузовиков, пары сейнеров или даже нескольких угольных шахт, не имеют никаких шансов выжить и уж тем более преуспеть на едином корейском рынке, в котором будут доминировать гигантские южнокорейские концерны-чэболь. Многие из северокорейских бизнесменов, как мне удалось убедиться в этом при личных контактах с ними в третьих странах, отлично понимают это обстоятельство.
Сохранение не просто жесткого, а исключительно жестокого режима, является необходимым условием сохранения политической стабильности и, если называть вещи своими именами, условием выживания северокорейского государства как такового. Если северокорейское руководство позволит хотя бы такую степень свобод, которые существовали, скажем, в Советском Союзе 1970-х годов, не говоря уж о тех вольностях, которые допускаются в современном Китае, то результатом, скорее всего, в самое ближайшее время станет политический кризис и падение режима, которого, как уже говорилось, и в старой, номенклатурной, и в новой буржуазной элите не хочет никто.
Именно этими обстоятельствами и определена нынешняя политика Ким Чен Ына – политики «реформ без открытости».
РЕФОРМЫ КИМ ЧЕН ЫНА: ЗЕМЛЯ – КРЕСТЬЯНАМ, ФАБРИКИ – ДИРЕКТОРАМ!
Сельское хозяйство
28 июня 2012 года Ким Чен Ын утвердил так называемые «Инструкции от 28 июня», которые предусматривали радикальные перемены в структуре сельского хозяйства КНДР. Инструкции эти не подлежали публикации, но содержание их довели до нескольких миллионов человек, так что секретность в данном случае была чисто символической. Дополнительные изменения в сельскохозяйственную политику были введены в мае 2014 года, когда ЦК ТПК и Кабинет Министров приняли так называемые «Меры от 30 мая».
В соответствии с новой системой, крестьяне работают в составе хозрасчётных звеньев (пунчжо), каждое из которых состоит из 5-7 человек. Подразумевается, что обычно в состав звена входит одно или, реже, два соседних домохозяйства. Каждому звену (то есть фактически крестьянской семье) выделены свои поля, которые, как обещают крестьянам, семейные «звенья» будут обрабатывать на протяжении многих лет – таким образом, создается заинтересованность в надлежащем уходе за почвой.
В соответствии с новой системой, крестьяне больше не получают зерно по фиксированным нормам, которые на протяжении многих десятилетий составляли 650-700 граммов за трудодень. Вместо этого осенью они выплачивают сельхозкооперативу, который сейчас стал, скорее, формальной управленческой единицей, натуральный налог, а остальной урожай оставляют себе. Размер этого налога зависит от качества закрепленного за данным звеном поля и составляет от 35% для самых урожайных полей до 10% для неудобий.
Теоретически предполагается, что кооператив будет бесплатно предоставлять крестьянам удобрения и технику в соответствии с установленными нормами, но на практике эти нормы недостаточны, так что и за удобрения, и за использование тракторов, крестьянским хозяйствам приходится платить в частном порядке, из своего кармана (благо, полулегальный рынок удобрений в Северной Корее существует уже около 20 лет).
Всё это сильно напоминает перемены, начавшиеся в Китае в конце семидесятых, хотя в КНДР стремятся представить переход к семейному мелкотоварному земледелию как некую административную реформу в рамках старой (по сути колхозной) модели. Именно этим, скорее всего, вызвано то обстоятельство, что крестьянские домохозяйства должны зарегистрироваться как хозрасчётные звенья. Тем не менее, новая схема работает и предсказуемо даёт результаты.
Годовой объем производства зерновых, который в 2005-2010 гг. колебался на уровне от 4 до 4,5 миллионов тонн, в годы новой системы приблизился к отметке в 5 миллионов тонн или даже слегка превзошел её. В прошлом, 2016 г., сбор зерновых вырос на 7% по сравнению с 2015 г., а сбор риса – даже на 23%.
Промышленность
Как уже упоминалось, в 2014 году ЦК ТПК и Кабинет Министров приняли закрытое постановление, известное как «Меры по 30 мая». Это постановление, которое стало осуществляться с конца 2015 года, предусматривает резкое расширение прав государственных предприятий и в особенности их директоров. Помимо всего прочего, им разрешено закупать сырьё и комплектующие на рынке и платить за них по рыночным ценам, а также продавать на рынке часть произведённой продукции. Директора также получили право устанавливать размер зарплаты персонала – хотя платить дополнительные зарплаты можно только за счёт заработанных на рынке средств (способ не допустить инфляции). Реформы также предусматривают дальнейшую либерализацию внешней торговли, которой сейчас предприятия могут заниматься напрямую.
В результате существенно выросла заработная плата, и на наиболее успешных частных предприятиях рабочие получают зарплаты, эквивалентные 50-70 долларам США в месяц. Для того, чтобы понять масштаб перемен, следует вспомнить, что до введения новой системы среднемесячная зарплата в Северной Корее составляла примерно один доллар США.
Отношение к рынкам и частному бизнесу
Пожалуй, наименее заметным, но, возможно, наиболее важным аспектом «новой экономической политики» Ким Чен Ына являются радикальные изменения в отношении к рыночной экономике. Как уже говорилось, во времена Ким Чен Ира официальная позиция в отношении рынков была крайне непоследовательной: периоды относительной терпимости и «закрывания глаз» чередовались с антирыночными кампаниями. Ким Чен Ын, напротив, однозначно взял курс на поддержку частного капитала и новой буржуазии, которая сейчас в КНДР известна как «тончжу», то есть «хозяева денег».
Последние статистические данные показывают, что после прихода Ким Чен Ына к власти численность рынков в Северной Корее резко выросла. По данным спутниковой съемки, к концу 2015 года в Северной Корее действовало 406 средних и крупных постоянных рынков, в то время как в 2010 году, незадолго до смерти Ким Чен Ира, их было не более 200.
При Ким Чен Ыне стало поощряться сотрудничество между официальными государственными и рыночными структурами: государственные структуры обеспечивают решение формальных вопросов, а частные предоставляют капитал. Характерно, например, что государственные строительные компании активно привлекают капиталы частных инвесторов, а построенные таким образом дома продаются за наличность (цена хорошей квартиры в Пхеньяне составляет 80-100 тысяч долларов).
ЖИТЬ СТАЛО ЛУЧШЕ?
Хотя о КНДР часто думают как о стране, балансирующей на грани голода, такое представление давно уже устарело. При том, что КНДР относится к числу беднейших стран Восточной Азии, с душевым доходом, который, по разным оценкам, составляет от 1000 до 2000 долларов в год, о голоде речи нет. Улучшение ситуации наметилось ещё в последние годы правления Ким Чен Ына, а с началом сельскохозяйственных реформ это улучшение стало набирать темпы.
Сложнее обстоят дела с такими макроэкономическими показателями, как рост ВВП. Точный темп роста экономики Северной Кореи не может быть измерен из-за почти полного отсутствия статистических данных, так как вся экономическая статистика в КНДР засекречена с начала шестидесятых. По оценкам Банка Кореи, то есть центрального банка Южной Кореи, ВВП Северной Кореи в период с 2012 по 2014 год увеличивался на уровне от 1,1-1,3% в год, однако большинство специалистов – как южнокорейских, так и российских, китайских и западных, считает эти оценки заниженными и полагает, что рост, скорее, составляет 3-4%.
В любом случае, улучшение ситуации заметно даже визуально – по облику корейских городов. Города лучше освещены, на улицах появилось немало машин, а по вечерам непросто заказать место в одном из многочисленных ресторанов и кафе. Косвенным показателем перемен является и бум недвижимости – при том, что формально частная собственность на недвижимость в КНДР не признаётся, на практике это правило, как и многие иные времён Ким Ир Сена, давно уже игнорируется. Северокорейцы активно продают и покупают жильё, хотя с формальной точки зрения речь идёт лишь о передаче ордеров на право проживания, а не несуществующих документов на право собственности.
НИКАКИХ СВОБОД
При этом, однако, экономическая либерализация в КНДР не сопровождается либерализацией политической. Скорее, дело обстоит ровно наоборот: давая послабления в сфере экономики, Высший Руководитель усиливает политический контроль.
В западных СМИ правление Ким Чен Ына часто называют «временем террора». Это, бесспорно, преувеличение – или, скорее, взгляд на ситуацию с определённых классовых позиций. Действительно, после прихода к власти Ким Чен Ына в высшем руководстве КНДР развернулись чистки такого масштаба, которого там не видели со времен ликвидации просоветской и прокитайской фракций в конце 1950-х годов. Фактически за пять лет правления произошла замена большей части высших руководителей в силовых ведомствах (хотя показательно, что репрессии коснулись только силовиков, в то время как руководителей экономики почти не трогали). При этом многие из снятых с постов чиновников исчезли бесследно, а упоминания о них задним число удалили из старой кинохроники и переиздаваемых исторических документов – верный признак того, что исчезнувшие сановники были репрессированы.
Однако надо иметь в виду, что усиление репрессий коснулось лишь верхушки режима. Ким Чен Ын, скорее всего, стремится показать высшему государственному аппарату, что его следует воспринимать всерьёз, несмотря на возраст, и именно поэтому он ликвидировал тех, кого считал потенциальными сторонниками оппозиции. Если же говорить о подавляющем большинстве населения страны, то для них шансы на арест по политическим причинам остались очень высокими, но, в целом, такими же, как и раньше. По сравнению с той ситуацией, что существовала в 2000 или 1990 гг., ни о каком увеличении массовой репрессивности режима речи не идёт – напротив, данные аэрокосмической съемки показывают, что размеры лагерей для политзаключённых сокращаются. Иначе говоря, сейчас в Корее стало много опаснее быть генералом, но не слесарем и, тем более, не владельцем кустарной мастерской или шахты (все предприниматели говорят, что при Ким Чен Ыне гонения на частный бизнес, который формально остаётся незаконным, совершенно прекратились).
В последние 10-15 лет в связи с распространением видеопроигрывателей едва ли не большинство жителей КНДР стало время от времени смотреть южнокорейские фильмы, которые контрабандно ввозят в страну китайские торговцы. Ким Чен Ын, однако, резко ужесточил наказания за просмотр, копирование и распространение иностранной видеопродукции.
Куда строже стали охранять и границы страны. Времена, когда китайская граница была фактически открыта и не охранялась, закончились в 2011-2012 годах, то есть как раз тогда, когда к власти пришёл Высший Руководитель. В последние годы резко усилена пограничная охрана, оборудованы многочисленные посты вдоль пограничных рек, активно идёт работа с населением. Именно при Ким Чен Ыне удалось дипломатическими методами добиться того, что границу оборудовали и с китайской стороны, устроив вдоль китайского берега пограничных рек на всём их протяжении проволочную ограду.
Причины подобных мер понятны – для сохранения стабильности крайне важно не допускать распространения в стране не одобренной официально информации о внешнем мире. Поскольку в Корее главными источниками такой информации являются видеофильмы и рассказы гастрабайтеров-нелегалов, то с этими явлениями в первую очередь и ведётся борьба.
ПЕРСПЕКТИВЫ
Итак, Ким Чен Ын решился на то, на что так и не решился его престарелый отец – он начал в КНДР рыночные реформы, нацеленные на то, чтобы превратить страну в очередной вариант «диктатуры развития». Иначе говоря, их цель – повторение китайского пути: построение рыночной, но регулируемой государством, экономики в условиях авторитарного политического режима. Понятно, что в условиях КНДР во главе такого режима останутся те же семейства, которые правят страной уже более полувека.
Конечно, перед ним стоят непростые задачи. Страну надо развивать в условиях крайне сложной международной обстановки, сохраняя внутриполитическую стабильность, несмотря на существование по соседству другого, куда более богатого, но говорящего на том же языке государства. Политические сложности означают невозможность резких идеологических поворотов: дабы не вводить народ в смущение, Ким Чен Ын и его окружение, даже осуществляя реформы на практике, пока опасаются говорить о реформах открыто и уж тем более как-то оформлять эту новую экономическую политику на законодательном уровне.
Тем не менее, учитывая единство северокорейского правящего класса (как старого, так и нового), высокую степень административно-полицейского контроля над населением и заинтересованность основных геополитических игроков (в особенности Китая) в сохранении статус-кво, можно считать, что у Ким Чен Ына есть шансы на успех. Остаётся только пожелать ему удачи: старается Высший Руководитель, третий из рода Кимов, конечно, в основном для себя и своих братьев по классу, но в конечном итоге от его усилий выиграет, пусть и в разной степени, и подавляющее большинство населения Северной Кореи.
Андрей Ланьков
