Тема сырьевой модели экономики в России является довольно неоднозначной. Подобного рода модель экономики, сложившаяся в России за последние два десятилетия, не имеет будущего, поскольку является затруднительной. Для разрешения данной проблемы необходимо переходить к более совершенной модели экономики.
В России имеется большое количество программ и стратегий. Но официальная концепция существует лишь одна — концепция 2008 года, так называемого долгосрочного развития (прогнозируемая до 2020 года). И здесь в качестве «светлого будущего» выявлена следующая модель для России: инновационная и социально-ориентированная. Но опять же очевидно, что это не сырьевая модель.
Рост ВВП, начиная с 2013 года, постепенно снижается. Получается, что имеющаяся сырьевая модель не столь функциональна, как полагалось. И видимых результатов не приносит. Правительство имеет массу нерешенных задач, вставших на пути внедрения более современных моделей, подходов и программ.
Необходим радикальный пересмотр всей структуры . «Судьба» экономической сферы нашего государства зависит от того, насколько мы готовы перейти к новой модели, в основу которой будут входить инновационные и социально-ориентированные программы. За последние 5 лет замечен общий спад развития экономики. Ухудшил имеющееся положение кризис.
Такой переломный момент в стране, к сожалению, привел к тому, что традиционный показатель ВВП, как обговаривалось ранее, уже близок к нулю, а инвестиции резко сокращаются. Но все-таки сырьевая экономика находится в приоритете.
Развитие энергетики также испытывает крах. Дело в том, что Россия сейчас экспортирует газ в Европу, в том числе на Украину и другие страны мира. При этом цены на газ в Америке сравнительно ниже, нежели у нас. Америка стала переориентироваться на энергетический рынок Европы, строя заводы по сжиженному и сланцевому газам.
Для Газпрома (а как подразумевается, для России) произошло сравнительно недавно крайне неблагоприятное событие — Америка стала главным производителем газа. У нашей страны нет возможности входить в конкуренцию с ней. Есть очень большая вероятность растратить месторождения наших энергетических компаний — Газпром, Лукойл, Роснефть и т.д.
В России на данный момент растрачивается 50% сжигаемой (используемой) энергии внутри страны, грубо говоря, половина энергоресурсов. Как вариант, рассматривается концепция, когда Россия сможет сэкономить от 40 до 50 потребляемых энергоресурсов, благодаря абсолютно традиционным и достаточно несложным технологиям.
Простой, дешевый, экологически-безопасный путь развития: затраты заметно меньше, а окупаемость выше. Главное месторождение страны находится в европейской части, где ни нефти, ни газа, ни угля практически не осталось, но сжигается и бездарно используется та энергия и те природные ресурсы (металл, древесина), где основными потребителями выступают население и промышленность. Имеется такая парадоксальная идея. Но в представленном случае отражена несколько иная логика: энергосбережение и энергоэффективность (имеется в официальных документах).
Существует указ от имени президента РФ о рациональном использовании ресурсов. Но подобного рода указ выглядит как некий призыв, который можно увидеть на всем известных лозунгах. Если нашей задачей является провести энергоэффективную экономику, то здесь имеет место быть полномасштабное развитие инноваций, машиностроения, обрабатывающего сектора и т.д.
Стоит «ребром» вопрос о необходимости выявления других направлений. И энергоэффективность, как пример повышения эффективности отдачи нашего природного капитала, является крайне важным элементом для переориентации всей экономики России.
Для российской экономики уже на данном этапе необходим довольно радикальный маневр в использовании своего природного капитала и ухода от сырьевой экономики. Он заключается в потребности вложения денег государству. Тем самым, побуждая все частные и в области энергетики и металлургии переходить к повышению использования природных ресурсов.
Главный вопрос в экономике сейчас заключается в том, чтобы не растрачивать «в никуда» имеющиеся природные ресурсы страны, а относиться к запасам действительно рационально и бережно. Для того, чтобы перейти к такому экономному укладу, необходимо иметь высокие налоги на первичную добычу природных ресурсов и доплачивать тем, кто их перерабатывает и изготавливает конечный продукт с немалой добавочной стоимостью. И надо прямо сказать, что создается благоприятный налоговый климат для глубокой переработки сырья, но при этом с крайне высокими налогами.
Задача состоит в том, как добиться реализации этих приоритетов в отсутствии инвестиций и во время кризисной ситуации в экономике. Для начала нужно провести жесткую политику перераспределения инвестиций и улучшение . Здесь крайне имеет место быть радикальная перестройка менталитета, процесса принятия решений, в том числе и по отношению к нашему сырьевому сектору, который сейчас, к сожалению, является основой нашей экономики.
Москва, 7 июня - "Вести.Экономика". Рост цен на нефть и отсутствие значимых реформ вернули российскую экономику к зависимости от сырьевого экспорта.
Еще относительно недавно власти с гордостью заявляли, что доля сырьевого экспорта в доходах бюджета резко сократилась, а экономика стала менее зависима от цен на нефть, однако свежие данные Федеральной налоговой службы говорят об обратном.
Основой российского экспорта в январе-апреле этого года стали топливно-энергетические товары, доля которых в составе экспорта составила 64,2%. При этом стоимостный объем топливно-энергетических товаров увеличился на 27,2%, физический объем - на 6,8%.
Экспорт керосина увеличился в январе-апреле на 18,1%, каменного угля - на 17%, автомобильного бензина - на 7%, природного газа - на 5,3%. Вместе с тем физические объемы экспорта жидкого топлива сократились на 10,8%, электроэнергии - на 4,6%, каменного кокса - на 2,8%, нефти и нефтепродуктов - на 1,8%.
Иными словами, углеводороды принесли российской экономике почти две трети заработка.
В апреле прошлого года премьер-министр Дмитрий Медведев на встрече с президентом Владимиром Путиным сообщил, что ненефтяные доходы за прошлый год составили 64% от общего объема бюджета.
Доходы от экспорта нефти занимают в федеральном бюджете России на 2017 г. около 37%.
"Структура экономики и торговли продолжает меняться, эту динамику нам нужно поддерживать и впредь", - также отмечал тогда глава кабмина. Однако многие наблюдатели - и "Вести. Экономика" в том числе - отмечали, что изменение структуры доходов бюджета связано не с ростом несырьевого экспорта, а со снижением цен на "черное золото".
Сейчас, когда баррель смеси Brent снова стоит почти $80, ситуация резко изменилась.
Почти все годы, когда цены на нефть были высокими, российская экономика существовала по простому принципу: на те деньги, которые страна получала от продажи углеводородов, производились закупки импортного оборудования, технологий и так далее. По сути, это самый простой способ, однако он не учитывает нестабильность нефтяного рынка и курса рубля.
В составе импорта наибольшая доля пришлась на машины и оборудование - 46,1% (в январе-апреле 2017 г. - 45,4%). Импорт легковых автомобилей увеличился на 45,3%, грузовых автомобилей - снизился на 10,4%.
Когда цены на нефть рухнули в 3 раза, валютные поступления в страну резко снизились, что сказалось на всей экономике. Стоимость импорта выросла из-за девальвации рубля, а внутреннее производство неспособно было заменить импорт.
Частично эта проблема была решена, были предприняты меры по импортозамещению продовольствия и так далее, однако технологическая зависимость никуда не делась. На развитие технологий нужно тратить огромные средства, вкладывать в НИОКР и нужно время.
Столь бурный рост цен на нефть, который мы видим, он, по сути, играет против нашей экономики, поскольку снижает стремление к развитию внутреннего производства, хотя задачи такие стоят.
Более того, даже на реализацию майских указов президента деньги от продажи нефти не пойдут. Накануне замминистра финансов Владимир Колычев заявил, что смягчение бюджетного правила невозможно.
"Изменение бюджетного правила не обсуждается. Такое изменение приведет к снижению предсказуемости макроэкономических условий для бизнеса и граждан, поставит под угрозу возможность устойчивого достижения ориентира по инфляции, ухудшит экономику многочисленных инвестиционных проектов в различных секторах экономики", - приводит его слова Reuters.
Как смягчение бюджетного правила может негативно сказаться на инвестиционных проектах, не совсем понятно, как и на достижении ориентира по инфляции, которая растет совсем по другим причинам - в том числе из-за ослабления рубля, спровоцированного покупкой Минфином валюты.
Что касается России, то принимая во внимание все вышесказанное, можно сказать, что у нас существует все предпосылки к развитию «ресурсного проклятия», в силу выгодного географического положения, а также обширности территории. Наша страна является одним из мировых лидеров, обладающая высоким ресурсным потенциалом. Анализируя ситуацию, видно, что в российском экспорте преобладают сырьевые товары, прежде всего нефть и газ, причём доля экспорта минеральных продуктов увеличивается: в 2004 г. она составляла 57,8% от общего объёма экспорта, в 2005 г. - 64,8%, в 2006 г. - 65,9%, а в 2007 г. - 64,7%. Такая структура экспорта говорит о неустойчивости внешней торговли России, зависимости бюджета страны от мировых цен на энергоресурсы. Негативное влияние сырьевой ориентации экспорта можно отслеживать на протяжении всей истории экономического развития РФ. Например, если в 1970-х гг. мировые цены на нефть и газ росли, увеличивая экспортные доходы России, то в период противоположной тенденции 1980-1990-х гг. условия внешней торговли страны значительно ухудшились.
Наталья Волочкова из ЦЭФИР, проанализировав экономические показатели страны, пришла к выводу, что признаки «голландской болезни» в России отсутствуют. По ее мнению, доля нефтегазового сектора в экспорте хоть и выглядит устрашающе и составляет 2/3, вклад его в ВВП насчитывает всего 19% на душу населения. Все это свидетельствует, по словам Волочковой о развитии других секторов национальной экономики. Стагнации в обрабатывающей промышленности не обнаружено. Напротив: по данным Госкомстата РФ, за 2007г. год рост производства в сельском хозяйстве достиг 3,1% против 3,6% в 2006 году. Рост в обрабатывающем производстве составил 7,9% против 2,9% в 2006-м. Более того, обрабатывающие отрасли промышленности наиболее высокими темпами растут именно в годы самого высокого роста цен на сырьевые товары.
Однако многие экономисты, оценивая те же цифры с привлечением различных экономических показателей, рассуждают на эту тему и приходят к противоположному мнению, считая, что, признаки «голландской болезни» в России налицо. И с ними трудно не согласиться. При колоссальных экспортных доходах, формируемых на 60% за счет сырой нефти, нефтепродуктов и газа, при огромном профиците торгового баланса (более $10 млрд. в месяц) и золотовалютных резервах, в 1,5-2 раза превышающих оптимальный уровень, при "пухнущем" от изъятых из экономики средств стабфонде темпы роста экономики и промпроизводства существенно замедлились. По утверждению чиновников, экономика не способна "переварить" избыток нефтедолларов, и государству следует стимулировать отток капитала из страны, направив средства на досрочное погашение внешнего долга.
Кроме того, наблюдается один из главных симптомов голландской болезни: укрепление реального курса национальной валюты (курс рубля укреплялся соответственно с января 2003 года по июль 2008) в основном за счет роста цен на энергоносители, которые в июле достигнув максимума, начали снижаться только под влиянием кризисных тенденций мировой экономики.
Таким образом, проблема «ресурсного проклятия» в России не теряет своей актуальности и на фоне мирового кризиса лишь подчеркивает необходимость ее решения. Центральное место в экономике современной России занимает добыча и экспорт природных ресурсов. Однако этот хорошо известный факт не исключает возможности принципиально иного экономического развития отдельных регионов - их устойчивого развития, сохраняющего природный потенциал для будущих поколений. В случае выявления таких реально существующих территорий можно будет оценить перспективы реализации концепции устойчивого развития для страны в целом. Центральное место в экономике современной России занимает добыча и экспорт природных ресурсов. Однако этот хорошо известный факт не исключает возможности принципиально иного экономического развития отдельных регионов - их устойчивого развития, сохраняющего природный потенциал для будущих поколений. В случае выявления таких реально существующих территорий можно будет оценить перспективы реализации концепции устойчивого развития для страны в целом.
За рассматриваемый период ВВП в сопоставимых ценах вырос на 28 % (рис. 1), при этом объем основных фондов экономики страны в сопоставимых ценах вырос на 2 %, численность экономически активного населения за тот же период - на 2 %. Из сравнения темпов роста ВВП с изменением стоимости основных фондов и численности занятых в экономике можно предположить, что связь этих факторов производства с приростом ВВП была крайне незначительной.
По результатам проведенного графического анализа можно сделать вывод о том, что изменение таких факторов, как труд и капитал, на протяжении последних лет очень слабо влияет на изменение ВВП. Несколько более тесная связь отмечается между динамикой затрат на НИОКР и ВВП. В большей степени рост валового внутреннего продукта коррелирует с ростом добычи нефти. На втором этапе выделения тех производственных факторов, которые имеют наибольшее значение в создании ВВП России, была изучена отраслевая структура валового выпуска и добавленной стоимости экономики страны. Главной отраслью российской экономики является промышленность: в ней формируется 27,6 % всей добавленной стоимости (рис. 4). Второй по значимости отраслью экономики является торговля, посредническая деятельность и общественное питание. В этой отрасли формируется около 23 % ВВП. Вклад прочих отраслей в формирование ВВП не превышает 10 %.
Сложившаяся структура добавленной стоимости российской экономики имеет ярко выраженный сырьевой характер. Отрасли, которые прямо или косвенно связаны с природопользованием, являются «локомотивами» национального экономического роста.
По данным Госкомстата , в 2003 г. на долю основных отраслей природопользования пришлось более 18,5 % всей добавленной стоимости экономики, в т.ч. 13,3 % - на долю экспортно-ориентированных отраслей. Эти данные подвергнуты сомнению в докладе Всемирного Банка о состоянии российской экономики за 2003 г. .
Природные ресурсы дают более 80 % объема экспорта, а доходы от экспорта нефти и газа равны 20 % ВВП.
По мнению экспертов Всемирного Банка, официальные статистические данные занижают роль нефтегазовых отраслей в добавленной стоимости и завышают значение отрасли торговли и посреднических услуг. Причина кроется в трансфертном ценообразовании.
Многие компании, особенно в нефтегазовом секторе, уходят от уплаты налогов путем продажи своей продукции аффилированным торговым компаниям по ценам ниже рыночных. Эти торговые компании-однодневки перепродают товары конечному потребителю по рыночным ценам, а разницу делят с производителем.
Обычно торговые компании регистрируются в регионе, где можно получить налоговые льготы. Трансфертное ценообразование сокращает налоговые выплаты производственных компаний за счет искусственного занижения их прибыли. Однако тем самым вносится искажение в систему национальных счетов. Величина добавленной стоимости, сформированной в секторе торговли и услуг, и доля этих секторов в ВВП искусственно завышаются.
На основе анализа данных о наценках в секторе торговли в России в сравнении с Великобританией и Нидерландами эксперты Всемирного Банка пересчитали структуру ВВП и пришли к выводу, что доля нефтегазового сектора составляет около 25 % против 9 % по официальным данным.
Доля нефтедобычи составляет 13 % против 7 %; нефтепереработки - 5 % против 1 %; газовой промышленности - 7 % против 1 %. Таким образом, основу роста большинства макроэкономических показателей составляет интенсивная эксплуатация природных ресурсов в процессе промышленного производства.
По оценкам Д.С. Львова, удельный вес фактора природных ресурсов составляет около 75 % в годовом приросте доходов частного и государственного сектора экономики страны . Следует отметить, что в развитых странах от 80 до 95 % прироста ВВП приходится на долю фактора научно-технического прогресса .
Определить его роль в формировании ВВП предлагается далее на основе анализа структуры промышленного производства России.
Промышленность составляет основу экономики нашей страны. Несмотря на пережитые кризисы в течение последних 15 лет, эта отрасль определяет уровень экономического развития в стране. В 2003 г. в ней было создано 38 % валового выпуска страны, 27 % добавленной стоимости всей экономики.
Характерной чертой промышленного производства в нашей стране является неравномерность развития отраслей.
Производственная сфера может быть поделена на два сектора: экспортно-ориентированный сырьевой сектор, который сохранил относительную стабильность за счет переориентации на внешний рынок, и остальную экономику, ориентированную на внутренний рынок и характеризующуюся крайне низкой рентабельностью и неплатежеспособностью .
Экспортно-ориентированный сектор представлен такими ведущими отраслями, как нефтедобывающая, нефтеперерабатывающая, угольная, газовая промышленности, черная и цветная металлургия.
В основе их производства лежит эксплуатация природного капитала. Поэтому распределены они крайне неравномерно по территории страны: только в тех регионах, территория которых богата запасами природных ресурсов.
В секторе, ориентированном на внутренний спрос, можно выделить два типа производств: традиционные и высокотехнологичные производства.
К отраслям с наиболее высокой концентрацией высокотехнологичных производств сегодня относятся машиностроение и химическая промышленность.
В целом по стране с 1990 г. по 1998 г. промышленное производство сократилось почти в 2 раза и составило 50,8 % от уровня 1990 г. При этом наибольший спад производства наблюдался в перерабатывающем секторе промышленности.
Его ведущая отрасль - машиностроение и металлообработка - к концу 1998 г. сократила объемы промышленного производства на 68 % по сравнению с 1990 г. (рис. 5).
Таким же значительным был спад в других перерабатывающих отраслях: пищевая промышленность - на 43 %, химическая и нефтехимическая - на 58 %, промышленность строительных материалов - на 70 %, легкая промышленность - на 89 %.
Наименьший спад наблюдался в электроэнергетике: объемы промышленного производства составили в 1998 г. 74 % от объемов 1990 г., в топливной отрасли объемы сохранились на уровне 64 % от 1990 г., а в черной и цветной металлургии - на уровне 52 % и 54 % соответственно.
Начиная с 1999 г. отмечается промышленный рост, и уже в 2003 г. уровень промышленного производства составил 66 % от уровня 1990 г. Лидерами роста в течение всех этих лет являлись сырьевые отрасли, ориентированные на экспорт.
В 2003 г. объемы промышленного производства данных отраслей были приближены к уровню 1990 г. более, чем в других отраслях: в топливной отрасли - 86 % от 1990 г., в черной и цветной металлургии - 79 % и 80 % соответственно.
Также следует сказать о наметившемся росте производства в перерабатывающих отраслях.
В частности, в 2003 г. в машиностроении и металлообработке был отмечен такой же высокий темп роста промышленного производства в течение года, как и в сырьевых отраслях - 9,4 %, при этом объемы производства составили только лишь 62 % от уровня 1990 г.
Однако эксперты Всемирного Банка в своем докладе о состоянии экономики России за 2003 г. доказывают, что ориентированные на внутреннее потребление сектора промышленности смогли вырасти на 5,6 % исключительно благодаря машиностроению. А оно, в свою очередь, добилось темпов роста в 9,4 % за счет увеличения на 35,8 % производства вагонов, которые требовались для перевозки нефтепромышленности .
Отраслевая структура промышленной продукции также претерпела существенные изменения (рис. 6). В 1990 г. ведущей отраслью промышленности было машиностроение иметаллообработка - 28 % от общего промышленного выпуска.
К 1998 г. ее доля сократилась до 15 %. Начиная с 1999 г. удельный вес машиностроения в общей структуре промышленного выпуска стал возрастать и в 2003 г. достиг 21 %.
На фоне более высоких темпов падения производства в перерабатывающих отраслях удельный вес продукции сырьевых отраслей возрастает (табл. 1). Если в 1990 г. стоимость продукции топливной промышленности, черной и цветной металлургии занимала 17 % от общей стоимости продукции промышленности, то в 1998 г. она уже составляла 26,1 %. Начиная с 1999 г. благоприятная внешнеэкономическая ситуация на мировых сырьевых рынках способствовала более высоким темпам роста в сырьевых отраслях. В 2003 г. на их долю приходилось 37,5% стоимости всего промышленного выпуска страны. Средняя доля добавленной стоимости в объеме промышленной продукции не самая высокая - 36 % в валовом выпуске отрасли. По данным Госкомстата (Система таблиц)«Затраты - Выпуск» России за 2001 г.) , один из основных показателей эффективности производства отрасли на макроуровне - доля добавленной стоимости в величине валового выпуска - сильно варьировался по отраслям промышленности (табл. 2).
Наиболее доходным в промышленности сегодня является сырьевой сектор. По сравнению с другими отраслями, доля добавленной стоимости в отраслях этого сектора очень велика: нефтедобывающая - 71 %, газовая 68 %, угольная - 54 %. Хотя и здесь встречаются отрасли с низкой эффективностью: в нефтеперерабатывающей промышленности доля добавленной стоимости - 17 %. Сектор перерабатывающей промышленности имеет более низкие показатели доходности. Одной из причин является высокая неоднородность этого сектора. Общий спад в перерабатывающем секторе проявился по всей стране. Сегодня отрасли, ориентированные на внутренний спрос, в основном, испытывают нехватку инвестиционных ресурсов и не имеют возможности внедрять высокотехнологичные производства. Эксплуатация устаревшего оборудования, низкая заработная плата занятых на производстве приводят к низкой доле добавленной стоимости в объеме промышленной продукции таких отраслей. Однако в перерабатывающем секторе промышленности есть отдельные производства, эффективно функционирующие в отдельных регионах, которые благодаря выгодному географическому положению, накопленному ранее техническому и научному потенциалу смогли привлечь инвестиции для внедрения высоких технологий. Такие производства создают более высокую добавленную стоимость в объеме производимой продукции.
Основными характеристиками высокотехнологичных производств является более высокий уровень оплаты труда занятых, относительно более высокая доля заработной платы и добавленной стоимости в валовой продукции, повышенный коэффициент обновления основных производственных фондов, наиболее высокое соотношение машиновооруженности рабочих и фондовооруженности всех занятых.
Средняя заработная плата персонала в целом выше, чем зарплата рабочих. Для таких производств характерна пониженная фондовооруженность и материалоемкость продукции, а также низкая доля рабочих среди занятых . В целом, отраслевая структура промышленного производства имеет «утяжеленный» характер, что свидетельствует о крайне низком уровне инновационной активности и неэффективном использовании ресурсов труда и капитала в экономике. Оценивая роль природных ресурсов как производственного фактора, можно сделать вывод о том, что именно эксплуатация природного капитала является движущей силой экономического развития России.
Радуешься аграрным успехам Украины? Подожди. Украина превращается в безнадёжного экспортёра ресурсов. Экономика подошла к точке невозврата, после которой страна потеряет шансы стать богатой. Мы собрали примеры государств, которым “сырьевая ловушка” помешала достичь успеха, и тех, которые смогли измениться: уйти от сырьевой зависимости и стать богатыми.
Думаешь, украинская экономика "падает" только из-за войны и коррупции? Как бы не так! Украина стала очередной жертвой "сырьевой ловушки". Если страна не производит сложной продукции и продаёт только сырье, обязательно случится кризис. Не важно, что это за сырье: нефть, газ, зерно, металл …
Но "тормозит" экономику вовсе не обилие чернозёмов или газовых скважин. Разница между бедными и богатыми странами в том, как они используют ресурсы. Одни страны их продают, другие — превращают в более сложные товары.
Тысячи тонн золота и серебра сделали Испанию бедной
2 700 тонн золота и 145 тысяч тонн серебра — столько, , вывезли европейцы из американских колоний. Большая его часть осела в Испании. "Золотой век" обернулся для страны почти полным уничтожением промышленности. Могучая империя банально не хотела строить и изобретать. Зачем, если это могут сделать другие? А Испания заплатит за готовые товары американским золотом.
Прибытие Колумба в Америку в 1492 году
Без поддержки государства испанские производители разорялись из-за и налогов. За их счет королевский двор давал льготы дворянам-землевладельцам. Да, Испания сознательно уничтожала промышленность ради производителей зерна, шерсти и предметов роскоши. Зато дворяне защищали монархию и не требовали реформ, а золото давало стабильность. Но цены продолжали расти, денег становилось мало. С 1596 по 1653 год Испания 5 раз становилась банкротом. Часто инициативные испанцы искали лучшей жизни за океаном — в метрополии царил застой.
Вместо того, чтобы развивать страну, испанские монархи вели разорительные войны — в этом тогдашняя Испания напоминала сегодняшнюю Россию. Золотые запасы позволяли то в Голландии, то " " в Англии. В конечном счете, Испания оказалась без промышленности, денег и с архаичной системой власти. "Догнать" остальную Европу удалось лишь через 300 лет, в наше время.
Англия из продавца шерсти превратилась в промышленного лидера
В отличие от Испании, Англия в XV веке вообще не имела промышленности. Англичане разводили овец и продавали за границу шерсть и глину. Землевладельцев такая жизнь устраивала. Но король Генрих VII понимал, что за счет его королевства богатеют другие страны — производители тканей из английской шерсти.
Овцеводство — основа английского сельского хозяйства в Средние века
Хотя короля поддерживала земельная аристократия, Генрих VII не побоялся развивать обрабатывающую промышленность. По-другому маленькая и бедная Англия не могла добиться успеха. Власть сделала переработку шерсти выгоднее экспорта: дала льготы производителям тканей и ввела налоги для экспортёров сырья. Уже через 100 лет необходимость в продажах за границу отпала — всю шерсть использовали в Англии. Помощь властей не ограничивалась мирными методами: Англия вела торговые войны с конкурентами и переманивала к себе зарубежных мастеров. Эту же схему англичане в будущем используют для новых отраслей. Для защиты торговых интересов в ход даже военный флот.
Вместе с производством в Англии развивались и его спутники: торговля, банковское дело, морские перевозки, накапливались деньги. В этих сферах даже незнатный человек мог достичь успеха благодаря уму, поэтому заработали первые "социальные лифты". Страна становилась либеральнее, и это помогало вести бизнес. Когда технический прогресс позволил перейти к машинному производству, именно англичане обладали капиталом, умениями и опытом, чтобы провести индустриализацию страны. Благодаря государственной политике Англия сумела опередить больших и богатых соседей — Францию и Испанию.
Польша — первая "житница Европы"
Еще в XVII веке аграрной сверхдержавой в Европе пыталась стать Речь Посполитая. Европейская промышленность в то время требовала все больше сырья. Экспортировать зерно, шерсть, дерево и подобные товары было сверхвыгодно, и о диверсификации экономики в Варшаве не думали.
Но землей владело не правительство, а . Аграризация экономики вела к еще большей зависимости от владельцев угодий. Центральная власть была слабой и не позаботилась о развитии городов и промышленности. Так магнаты получили контроль над экономикой. А места в дали им контроль над политикой. Это позволило землевладельцам блокировать модернизацию Польши. Им она казалась ненужной, ведь сырье и так приносило прибыли, а конкурентов не было.
Чтобы получать еще больше, шляхта добивалась усиления архаичной панщины. Селяне и украинские шляхтичи, вроде Хмельницкого, не могли защитить себе в суде, поскольку суды и даже целые города контролировала та же шляхта. Людей фактически толкали к восстанию.
Вокруг Польши за это время возникли мощные централизованные государства — в том числе за счет ресурсов Речи Посполитой. Столкновение с ними закончилось . Трудно придумать более красноречивый пример на тему " ".
Спрос на тюльпаны породил в Голландии экономический пузырь
В XVII веке Нидерланды были развитым промышленным государством, способным обеспечить все потребности жителей. Кроме одной, которая и породила кризис. В Голландии еще с XVI века выращивали тюльпаны, и они были недорогим ходовым товаром. В конце века голландцы впервые заметили, что окраска тюльпанов меняется. Сейчас известно, что причиной стал вирус. Но тогда цветы необычного вида считались редким украшением, предметом роскоши, и цены на них выросли в разы.
Быстро увеличить продажи тюльпанов, как и любого аграрного продукта, было нельзя. Они вырастали за 8 месяцев, и никакой технический прогресс не мог это изменить. Поэтому покупатели предлагали все большие суммы, и в 1630-е годы начался массовый ажиотаж. Купив луковицу за 40 флоринов, можно было продать ее уже за 450. В пересчете на нынешние деньги цена луковицы могла 25 тысяч евро!
Голландские тюльпаны начала XVII
Когда доля начала расти, появились спекулянты, которые перепродавали еще не выросшие тюльпаны за все большие деньги. Поняв, что началась "торговля воздухом", участники рынка бросились продавать. А поскольку себестоимость тюльпанов была практически нулевой, цены рухнули в 20 раз. Множество голландцев разорились, ведь покупая тюльпаны, они не могли спрогнозировать краха. Пострадала и экономика — несколько лет люди вкладывали деньги главным образом в цветы.
В 70-х годах ХХ века в Голландии случилась похожая история. В стране нашли крупные залежи газа. Добыча была выгодной, и ее финансировали в ущерб другим отраслям. Промышленность начала отставать от конкурентов. Но теперь голландцы вовремя остановились. После рыночных реформ и инвестиций в инфраструктуру экономика снова начала расти.
США из сырьевого придатка Британии стали сверхдержавой
Налоговое давление метрополии и запрет на промышленность стали одной из причин . Сразу после ее победы министр экономики Александр Гамильтон объявил курс на развитие производства. В 1791 году он создал вполне современную доктрину: протекционистские тарифы для защиты американской продукции, финансовая поддержка перспективных отраслей, создание комфортных условий для предпринимательства.
Сторонники сельского уклада жизни объявили новый курс "угрозой для традиционных моральных ценностей", и реформы состоялись в урезанном виде, хотя протекционизм удалось отстоять. Этого хватило для появления первых фабрик. Наличие портов и приток иммигрантов делали производство все более выгодным. Но еще важнее была демократия и свободный рынок. Промышленники и рабочие влияли на политику, и с каждым годом индустриализация ускорялась.
Оказалось, что при политической стабильности промышленность может развиваться самостоятельно, достаточно не мешать ей и поддерживать рыночную экономику. За 100 лет после Гамильтона США обеспечивали треть мировой промышленной продукции.
Как соотносятся экономики американских штатов и независимых стран
Промышленность избавила Штаты от "сырьевых искушений". В Америке прошло несколько волн " ", позже в стране нашли нефть и газ. Но никто не додумался отказаться от производства ради экспорта сырья. Владельцам заводов было выгодно развивать промышленность, а рядовые американцы могли неплохо жить и вне золотых приисков.
Сельское хозяйство сначала сделало Аргентину богатой, а потом — нищей
Аргентина — пример ситуации "почти как у нас". Страна отставала в развитии от Европы, зато была важным экспортером аграрной продукции, а цены на нее в конце XIX века резко выросли. Аргентинское мясо, зерно и кожи приносили сверхприбыли на европейских рынках. По объему ВВП страна опережала Италию, Францию и Японию. В Старом Свете бытовала поговорка: "Богат как аргентинец".
Сельское хозяйство в Аргентине. Фото
За счёт экспортных доходов правительство пробовало создать промышленность, но попытками всё и закончилось. Сырьевая экономика оказалась мощным наркотиком: вроде всем ясно, что когда сырье составляет 97% экспорта — это плохо, но деньги ведь платят хорошие! Поэтому правительству не хватило воли что-либо менять. К тому же, в политику вмешивались крупные землевладельцы, а им индустриализация была не нужна.
Такая экономика оказалась зависимой от мирового рынка. Рынок сырья колеблется регулярно, в отличие от рынка готовых товаров, и развитие страны больше напоминало американские горки. В 1929 году случился кризис, цены на зерно и мясо начали падать и потянули за собой экономику страны.
Во время Второй мировой войны сырье снова подорожало, а позже опять упало в цене. Аргентина фактически лишилась возможности планировать развитие. Все проекты сводились к попыткам угадать, сколько будет стоить зерно через год и надеждам на Третью мировую — тогда еда опять будет дорогой. Нестабильность вынуждала брать все больше кредитов, и в конечном счете Аргентина получила дефолт. Хоть страна все же провела индустриализацию, последствия кризиса удалось преодолеть только в наше время.
Бразилия разорилась, когда европейцы стали добывать её стратегический продукт — каучук
В конце XIX века джунгли Амазонки стали одним из важнейших мест мира. Только из сока здешних деревьев — - получали каучук. Из него делали стратегический для машиностроения продукт — резину. Поэтому каучук приносил владельцам лесов сказочные прибыли.
Добыча каучука
Государство не контролировало новый промысел, и обстановка в Амазонии напоминала "лихие 90-е". Плантаторы создавали частные армии для захватов земель и расправ над местными жителями, не брезговали и рабским трудом. Особого ума для этого не требовалось — достаточно было иметь землю и хорошие связи. Стимулов развивать промышленность у владельцев не было.
Бразильцы легко могли бы наладить производство шин и резиновых деталей из каучука в своей стране или инвестировать в другие отрасли. Вместо этого плантаторы строили роскошные особняки, поили коней шампанским и прикуривали сигары стодолларовыми купюрами. Правда, еду и одежду приходилось везти из Европы, потому что в Бразилии качественные товары никто не производил. Когда англичане вывезли из амазонских джунглей семена гевеи и наладили добычу каучука у себя, плантаторы разорились, а Бразилия осталась ни с чем.
Для правительства это не стало уроком, и скоро в Бразилии возникли две олигархические . Крупные землевладельцы контролировали самые богатые штаты — Сан-Паулу и Минас-Жерайс. Их промышленность тоже не интересовала. Вместо этого олигархи "доили" бюджет, продвигая свои отрасли за счет других. Для модернизации были и деньги, и ресурсы, но нехватка политической воли и коррупция мешала стране развиваться. Хоть позже Бразилия преодолела отсталость, сырьевая зависимость стране и сегодня.
Арабские Эмираты постепенно уменьшают зависимость от нефти
Еще в конце 50-х годов на месте небоскребов Абу-Даби стояли глинобитные хижины, а их жители питались саранчой. Сегодня уровень ВВП на душу населения в ОАЭ выше, чем в Японии или Испании, но это благополучие основано главным образом на нефти. Впрочем, Эмираты — одна из немногих нефтяных стран, которые пытаются избавиться от нефтяной зависимости.
Дубаи в 1990 году и сейчас. Фото hongkiat.com
Чтобы обезопасить экономику от колебаний цен на нефть, правительство решило превратить ОАЭ в финансовый и логистический центр Ближнего Востока. В Эмиратах действует 37 свободных экономических зон. В рейтинге Doing Business . Для сравнения, ее нефтяной сосед — Саудовская Аравия — на 82 месте, а Украина — на 83. Эмиратов безопасно принимают грузы из других стран. Не забывают власти и о туризме. По данным ЦРУ, в прошлом году на сферу услуг 50% ВВП.
Но основой все еще остается нефть, и за ее счет ОАЭ развертывает масштабное строительство по всей стране. Часть построек — имиджевые проекты для туристов, а вот опреснительные установки или солнечные батареи в будущем принесут прибыль.
Впрочем, модернизация страны затронула только экономику и больше похожа на китайский сценарий развития — либерализация не касается политической жизни, прав граждан или СМИ.
В настоящее время Российская Федерация играет в мировой экономике роль экспортера сырья и импортера потребительских и инвестиционных товаров и услуг. Эта модель экономического развития («сырьевая») не может обеспечить ни высоких темпов роста благосостояния народа, ни макроэкономической стабильности, ни международной конкурентоспособности российских предприятий, ни национальной безопасности России. Поэтому необходимо перейти к «несырьевой» модели экономики. В президентском Послании 2007 г. обозначены контуры новой, «высокотехнологичной» или «инновационной» модели развития России. Каковы возможности и пути ее реализации? Как сочетаются «сырьевая» и «несырьевая» модели?
«Сырьевая» модель
Превышение душевого объема производства сырья над среднемировым уровнем не является признаком экономики «сырьевого» типа. В 2004 г. в мире добывалось нефти и газа 0,56 т и 0,44 тыс. куб. м; в России - 3,19 и 4,4; в странах ОЭСР - 0,75 и 0,75; в США - 0,91 и 1,88. Более высокие объемы добычи сырья в развитых странах компенсируются более высоким потреблением ресурсов. Критерием сырьевого характера экономики является доля сырьевых товаров в экспорте. Если в основном экспортируется сырье, то это означает, что экономика страны не в состоянии конкурировать с зарубежными странами в создании продукции и услуг потребительского и инвестиционного назначения. К сожалению, сырьевая специализация российской экономики только усиливается. Экспорт углеводородов увеличился с 28-ми млрд. долл. США в 1998 г. до 191-го млрд. долл. в 2006 г., т.е. в 6,83 раза. Даже с поправкой на инфляцию доллара стоимость экспорта углеводородов из России возросла в 5,5 раз. Соотношение экспорта углеводородов с ВВП возросло при этом с 10% до 19,3%. Такой рост притока «нефтедолларов» привел не только к повышению объема валового внутреннего продукта (ВВП) и доходов населения, но и к финансовому благополучию государства, досрочно погасившего свои долги перед другими странами. Почему же растущая зависимость экономики России от экспорта сырья вызывает озабоченность не только у экспертов, но и у правительственных чиновников? Другими словами, чем плоха «сырьевая» модель экономики?
Во-первых, «сырьевой» модели экономики присуща экономическая нестабильность, периодически приводящая к финансовым и даже социально-политическим кризисам. Соответственно, нежелательно усиление зависимости экономического развития России, а значит - и социально-политической ситуации в ней от уровня мировых цен на нефть. Эта зависимость тем сильнее, чем выше доля углеводородов в экспорте товаров (включая услуги). А она увеличилась с 32% в 1998 г. до 57% в 2006 г. Удельный вес основных видов топливно-энергетических ресурсов (нефти, нефтепродуктов, природного газа, каменного угля, кокса и полукокса, электроэнергии) в общем объеме экспорта товаров в июне 2007 г. составил 62,7% (в июне 2006 г. - 67,0%), черных металлов, меди, никеля, алюминия - 11,1% (10,1%), а машин и оборудования - всего 5,9% (5,0%).
При этом в натуральном выражении экспорт нефти возрос за 1999-2006 гг. менее чем вдвое (со 137-ми до 248-ми млн. т), равно как и экспорт нефтепродуктов (с 57-ми до 104-х млн. т). Экспорт газа остался в 2006 г. на уровне 1998 г. (203 млрд куб. м). Таким образом, основной причиной огромного притока «нефтедолларов» в последние годы в российскую экономику стал многократный рост дефлятированных мировых цен на нефть. Но эти цены могут через несколько лет снизиться в «разы» также быстро, как и поднялись, что приведет к невозможности погашения российского внешнего долга, как это произошло в 1980-х гг. с внешним долгом СССР. Падение к 1998 г. дефлятированной цены нефти сорта Brent до 17% от уровня 1980 г. послужило одной из причин валютно-финансового кризиса в России в 1998 г.
Перспективы дальнейшего развития российской экономики по-прежнему будут определяться главным образом конъюнктурой цен на углеводородное сырье. Например, в прогнозе социально-экономического развития РФ на 2008-2010 гг. приросты важнейших макропоказателей за 2007-2010 гг. существенно различаются по вариантам изменения цен на нефть марки Urals (от 39-ти долл./барр. до 62-х долл./барр.). Диапазоны значений индексов прироста макропоказателей по вариантам весьма широки: ВВП - от 17,1 до 20,5%; инвестиций в основной капитал - от 31,5 до 40,1%; реальных располагаемых доходов населения - от 20,7 до 30,8%. Зависимость социально-экономического развития России от динамики мировых цен на нефть сильнее, чем от экономической политики и институциональных реформ.
Во-вторых, «сырьевая» модель экономики не обеспечивает нормального развития России хотя бы потому, что запасы полезных ископаемых со временем истощаются, а разведка новых месторождений требует все более высоких удельных капиталовложений. Официальные данные о запасах нефти и газа отсутствуют. По данным ООО «Газпром», в 2005 г. запасы газа составили 47,7 трлн. куб. м (27,9% мировых запасов). В этом году впервые за много лет прирост запасов перекрыл объем добычи газа, однако уже в 2006 г. они сравнялись. В 2003 г. публиковалась оценка разведанных извлекаемых запасов нефти в РФ в 25,2 млрд т. За 1994-2001 годы они сократились на 700 млн. т. Планы резкого наращивания запасов нефти в будущем государство пока что не подкрепляет соответствующими мерами экономического регулирования. В течение 90-х годов запасы нефти уменьшились на 14%, до сих пор их прирост не покрывает добычи. Более десятилетия Россия «проедала» запасы нефти и газа, оставшиеся от СССР. При этом кажущиеся еще огромными запасы углеводородов все труднее и дороже добывать. Вполне возможно, что в ближайшие десятилетия российская экономика столкнется с сокращением добычи нефти и газа, а прогнозы ее роста останутся лишь прожектами. Поэтому уже сейчас важнейшей задачей экономической политики является трансформация «нефтедолларовых» рентных доходов в активы, приносящие прибыль, независимо от цен на нефть.
В-третьих, «сырьевая» модель экономики плоха тем, что быстрый рост экспорта сырья благодаря росту его добычи или цен на рынках порождает экономический парадокс, известный как «голландская болезнь». Ее сущность заключается в том, что рост добычи и экспорта сырья в минерально-сырьевом секторе приводит к перемещению ресурсов труда и капитала из торгуемого сектора в неторгуемый несырьевой сектор. В России «голландская болезнь» пока что проявляется в мягкой форме, а именно - в отставании роста обрабатывающих производств по сравнению с ростом ВВП. В целом их рост отстал в 2005-2006 гг. от роста ВВП лишь на 2,8%. В то же время рост производства пищевых продуктов, включая напитки, и табака отстал за два года от роста ВВП на 3,1%; текстильного и швейного производства - на 6,9%; машин и оборудования - на 9,1%; транспортных средств и оборудования - на 3,6%. Рост выпуска электрооборудования, электронного и оптического оборудования в 2000-2004 гг. опередил рост ВВП на 73%, а в 2005-2006 гг. - лишь на 0,44%. Такая динамика выпуска промышленностью несырьевых торгуемых продуктов во многом объясняется изменением реального курса рубля. В 1998 г. он упал по отношению к доллару на 46,7%, что резко повысило ценовую конкурентоспособность российских производителей. Однако в конце 2006 г. реальный курс рубля к доллару на 13% превысил уровень конца 1997 г. К концу августа это превышение возросло до 20%.
В-четвертых, недостатком «сырьевой» модели экономики является недостаточно быстрый научно-технический прогресс (НТП). А ведь он является основным источником современного экономического роста. В сырьевом секторе состав продукции почти не меняется, а применение новых технологий связано с созданием новых машин, оборудования, транспортных средств, реагентов, методов разведки и бурения скважин и т.д. Т.е. без НТП в торгуемом секторе стране приходится эти технологии импортировать. Получая природную ренту, страна-экспортер сырья в то же время вынуждена платить «интеллектуальную ренту» странам - технологическим лидерам.
Можно сделать вывод: если ничего не менять, то будущее российской экономики сведется к роли сырьевого придатка стран Запада и Китая. Но как ее избежать? Во-первых, сменить модель экономического развития (см. параграф 3). Во-вторых, изменить макроэкономическую политику. Нужно перестать девальвировать рубль, привлекая спекулятивные капиталы из-за рубежа.
Это позволит ослабить «голландскую болезнь». Надо прекратить практически бесплатное кредитование западных стран и начать вкладывать государственные средства в реальные активы. Обеспечив отток спекулятивного капитала из России и заместив иностранные займы российских госкомпаний бюджетными кредитами, можно без усиления инфляции инвестировать средства Фонда национального благосостояния в развитие российского машиностроения.
Можно вкладывать нефтяные доходы внутри страны, не провоцируя, а замедляя инфляцию: в высокотехнологичные инвестпроекты; в создание компаний на высокомонополизированных рынках; в расширение «узких мест», порождающих структурную инфляцию (например, в развитие цементной промышленности); в отрасли, в которых улучшатся конкурентные преимущества в случае падения цен на нефть.
Уже сейчас государству нужно форсировать строительство и модернизацию российских авиастроительных или автомобильных заводов, вкладывая средства в приобретение их акций или в создание новых компаний с полным циклом производства, не занимающихся лишь «отверточной» сборкой.
