Развал СССР, случившийся в начале 90-х годов прошлого века, для кого-то стал «величайшей катастрофой», для кого-то радостным сюрпризом, но и для тех и для других обернулся экономическим коллапсом. Пик этой катастрофы случился в августе 1998 года. А еще точнее - 17 августа, когда России признало невозможность сводить концы с концами и объявило всему миру о своем банкротстве. Был объявлен дефолт (отказ от выполнения обязательств) по основным долговым обязательствам.
Экономика страны к этому времени пришла в упадок. Доходы бюджета снизились, по подсчетам экономиста Евгения Ясина, на 40%. При этом коммунисты, контролировавшие и выступавшие против политики реформ, требовали наращивать расходы для улучшения жизни «простых россиян».
Уровень жизни в 90-е годы и в самом деле резко обвалился по сравнению с временами СССР, часть советских предприятий обанкротилась, были задержки зарплаты, росла безработица, производственные мощности, способные приносить доход, были, как тогда говорили, «прихватизированы бандитами» и «красными директорами», а потом перекуплены банками. Правительство отдавало госсобственность за бесценок, в обмен на займы и политическую лояльность курсу реформ.
Налоги собирать не получалось даже у ВЧК (временной чрезвычайной комиссии), созданной, как сейчас бы сказали, «успешным менеджером», а тогда вице-премьером . Для выполнения социальных обязательств правительство было вынуждено наращивать заимствования на внутреннем и внешнем рынке через продажу гособлигаций.
Власти продавали ГКО - государственные краткосрочные облигации, условно говоря, за 100 рублей, и обещали держателям ГКО через год вернуть долг, выплатив 149 рублей за каждую облигацию (в середине 1998 года доходность ГКО удвоилась и составлял 49,2%). Среди держателей ГКО были российские инвесторы, банки и иностранные фонды (нерезиденты). Но во второй половине 90-х эта схема пополнения госбюджета стала давать сбои. Обязательства по погашению ГКО накапливались, а приток реальных денег в бюджет сокращался.
Этому способствовали несколько причин. , занимавший тогда пост замминистра финансов, в интервью «Газете.Ru» назвал, как минимум три причины кризиса: политическое противостояние Ельцина и КПРФ, обвал нефтяных цен, финансовый кризис в юго-восточной Азии.
Из-за этих событий иностранные инвесторы стали опасаться давать взаймы развивающимся экономикам. Или давали, но на более жестких условиях. Ко времени объявления дефолта нерезиденты купили облигаций на $10 млрд. Обслуживание ГКО стало проблемным и новые займы привлекались в том числе для того, чтобы расплатиться по предыдущим и закрыть дефицит бюджета. Причем объемы привлечения денежных средств с рынка постоянно увеличивались. Так, объем размещения ГКО-ОФЗ вырос со 160 млрд рублей в 1995 году до 502 млрд рублей в 1997-м. Сформировалась финансовая пирамида.
Кроме того, для покрытия дефицита бюджета правительство брало в долг у Международного валютного фонда, Всемирного банка и других финансовых организаций. Но 3 июля 1998 года исполнительный директор Мишель Камдессю заявил, что даже в случае исполнения Россией всех требований фонда, он вряд ли сможет выдать заем в $15 млрд, который запросила Россия. Впрочем, спустя неделю МВФ все-таки согласовал заем, причем на $25 млрд, чтобы западные инвесторы не потеряли средства, ранее вложенные в ГКО.
Спалили кредиты и резервы
Кроме того, правительство пыталось бороться с инфляцией с помощью достаточно спорных мер. Например, за счет удержания завышенного курса рубля к доллару, на что тратились значительные средства.
В одном из августовских отчетов о расходовании очередного транша МВФ в $4,8 млрд председатель ЦБ сообщил: $1 млрд пошел на погашение долгов по ГКО, а $3,5 млрд потрачены на удержание курса рубля.
В качестве антиинфляционной меры использовалось также сокращение денежного предложения, в том числе за счет массовых невыплат зарплат и пенсий, невыполнения обязательств по госзаказу и перед бюджетными организациями.
В итоге инфляция немного снизилась, но денег в обороте становилось все меньше, инвестиции в экономику не росли, начался рост неплатежей между коммерческими партнерами, расцвели бартерные сделки, при которых с контрагентами расплачивались не деньгами, а товарами и услугами.
Одновременно с этим правительство проводило либерализацию международных операций с валютой, что приводило к оттоку капитала из страны и усиливало внешнее давление на российский рубль.
Экономика взяла «плавающий курс»
Власти тем не менее обещали, что девальвации не будет. 14 августа президент сделал эпохальное заявление на эту тему: «Девальвации рубля не будет. Это твердо и четко». Он обосновал свою позицию:
«Мое утверждение — не просто моя фантазия, и не потому, что я не хотел бы девальвации. Мое утверждение базируется на том, что все просчитано. Работа по отслеживанию положения проводится каждые сутки. Положение полностью контролируется».
Но через три дня правительство объявило о том, что на 90 дней приостанавливается выполнение обязательств перед нерезидентами по кредитам, сделкам на срочном рынке и по залоговым операциям. Купля-продажа ГКО прекратилась.
Одновременно было объявлено об отказе от удержания стабильного курса рубля к доллару США. ЦБ ввел «плавающий курс» рубля, расширив при этом границы валютного коридора с 6 руб. до 9,5 руб. за доллар.
Слова «дефолт» в заявлении правительства не было, но экономика ушла в крутое пике. Курс рубля к концу 1998 года упал более чем в 3 раза — с 6 рублей за до 21 рубля за доллар.
Вскоре после дефолта был отправлен в отставку премьер и глава Сергей Дубинин. Новым премьером был утвержден , а руководителем ЦБ — .
Дефолт был жесткой посадкой. И правительство это понимало. Это был удар по имиджу страны. Из интервью «Газете.Ru» , тогдашнего зампреда ЦБ следует, что обсуждались и альтернативные варианты борьбы с дефицитом бюджета и покрытия долга перед держателями ГКО.
ЦБ в 1998 году мог включить печатный станок и размыть госдолг.
Но от этого варианта отказались. Хотя по словам Олега Вьюгина, он обсуждался в ночь с 17 на 18 августа. Пришли к выводу, что гиперинфляция, которая неизбежно последовала бы за вбросом дополнительной денежной массы, это худшее из зол.
Призрак дефолта на горизонте
С позиции сегодняшнего дня и Вьюгин, и Алексашенко уверенно заявляют, что дефолт был правильной мерой, оздоровил экономику России, западные инвесторы вернулись на российский рынок ОФЗ уже через год после объявленного властями дефолта.
А в начале 2000-х цена на нефть пошла в рост, и российская экономика вместе с ней. В 2008-м нефть обвалилась и экономика РФ снова обвалилась вместе с ней.
Граждане и власти извлекли уроки из двух кризисов - 1998 и 2008 годов, отмечают участники тех событий. Была создана система страхования вкладов, позволяющая сохранить хотя бы часть накоплений граждан. Но граждане тем не менее не могут избавиться от горького опыта. Как только с высоких трибун слышат заявления о том, что все будет хорошо, сразу же бегут в банк снимать с депозита последние копейки.
В июле выступил с прогнозом, сообщив, что в России возможно повторение событий 1997-1998 годов. Имеются похожие симптомы, например, рост задолженности и замедление темпов экономического роста. Всемирный банк также прогнозировал ухудшение ситуации на глобальных рынках.
С этим диагнозом не согласны ни в Кремле, ни в экспертном сообществе. Пресс-секретарь президента РФ сообщил, что нет поводов для дефолта. А экономист сообщил «Газете.Ru», что в России сейчас стагнация, причем, похоже затяжная, но это означает, что в таких условиях не будет ни роста, ни дефолта.
Экономический кризис 1998 года в России (также называемый Дефолт по названию одной из причин кризиса) был одним из самых тяжёлых экономических кризисов в истории России.
Основными причинами дефолта были: огромный государственный долг России, порождённый обвалом азиатских экономик, кризис ликвидности, низкие мировые цены на сырьё, составлявшее основу экспорта России, а также популистская экономическая политика государства и строительство пирамиды ГКО (государственные краткосрочные обязательства). Датой дефолта является 17 августа 1998 года.
Его последствия серьёзно повлияли на развитие экономики и страны в целом, как отрицательно, так и положительно. Курс рубля по отношению к доллару упал за полгода более чем в 3 раза - c 6 рублей за доллар перед дефолтом до 21 рубля за доллар 1 января 1999 года. Было подорвано доверие населения и иностранных инвесторов к российским банкам и государству, а также к национальной валюте. Разорилось большое количество малых предприятий, лопнули многие банки. Банковская система оказалась в коллапсе минимум на полгода. Население потеряло значительную часть своих сбережений, упал уровень жизни. Тем не менее, девальвация рубля позволила российской экономике стать более конкурентоспособной.
Предыстория
Особенности экономической политики 1995—1998 годов
Методы экономической политики, применявшиеся в 1995—1998 годах, напоминали «дурную бесконечность»: вновь и вновь повторялись похожие по смыслу меры, несмотря на то, что они каждый раз давали отрицательные результаты. Ставка постоянно делалась на крайне ограниченный набор денежно-кредитных и бюджетно-налоговых мер. Характеристика основных из этих мер:
- Абсолютный приоритет мер по противодействию инфляции над мерами по стимулированию капиталообразующих инвестиций и производства.
- В качестве основной и фактически единственной меры по борьбе с инфляцией использовалось сокращение предложения денег. Эта мера включала в себе в том числе задержку в выплатах пенсий, неоплату за продукцию по государственному заказу, неисполнение финансовых обязательств перед бюджетными организациями и т. п.
- Применение завышенного курса российского рубля в качестве меры по сдерживанию инфляционных ожиданий.
- Сохранение больших ставок налогов с целью сокращения дефицита госбюджета.
- Финансирование дефицита госбюджета за счёт продажи на рынке долговых обязательств государства (ГКО, ОФЗ и других). Причём объём их размещения постоянно увеличивался (со 160 млрд рублей в 1995 году до 502 млрд рублей в 1997 году), а нужный объём спроса на них поддерживался большими ставками процентов (45 % за квартал) и значительным привлечением спекулятивных финансовых ресурсов из-за границы. Ориентация на иностранный капитал потребовала ликвидации многих ограничений на вывоз капитала за границу.
- Абсолютный приоритет идеологических и бюджетно-налоговых мотивов при проведении приватизации над мотивом поиска эффективных собственников.
Эти меры не оправдали даже небольшой доли тех ожиданий, которые на них возлагались. В условиях всеобщего недоверия и неопределённости чисто монетарные антиинфляционные меры были неэффективными. Хотя темпы инфляции уменьшились, это не привело к возникновению рыночных импульсов, которые обеспечили бы активизацию процессов модернизации экономики и рост капиталовложений. Участники экономических процессов по-прежнему не считали финансовую ситуацию в стране стабильной, полагали уровень рисков чрезмерно большим и воздерживались от значительных инвестиций в основной капитал. Причём государство, применяя сомнительные меры противодействия инфляции и превратившись в крупнейшего нарушителя финансовых обязательств, внесло очень значительный вклад в поддержку большого уровня недоверия в экономике. Кроме того, экономическая политика властей, применявшаяся в те годы, не смогла эффективно противодействовать той составляющей инфляции, которая возникала вследствие воздействия всплесков цен на мировом рынке, структурных и технологических перекосов в экономике и т. д. Вследствие этого, вложения в основной капитал в российской экономике продолжали снижаться опережающими темпами вплоть до 1999 года.
Другие аспекты экономической политики 1995—1998 годов также имели негативные последствия для динамики производства в стране. Чрезмерное уменьшение предложения денег приводило к росту неплатежей, бартера и взаимозачётов, что, в частности, приводило к сильному увеличению трансакционных издержек фирм. Завышенный обменный курс российского рубля значительно снижал ценовую конкурентоспособность российских производителей. Слишком большая налоговая нагрузка приводила к росту либо долговой нагрузки у законопослушных фирм, либо неформальной антиналоговой активности у нелояльных фирм. Финансирование бюджетного дефицита за счёт заимствований на финансовых рынках также имело ряд негативных последствий для экономики. Во-первых, высокая прибыльность операций с государственными ценными бумагами оттягивала финансовые ресурсы из реального сектора экономики в финансовый сектор. Во-вторых, ориентация расходов госбюджета на рефинансирование государственных ценных бумаг значительно суживала возможности государства по поддержанию социальной сферы и экономики страны. В-третьих, резкий рост государственного долга приводил к значительному увеличению рисков, связанных с колебаниями курсов ценных бумаг и курса российского рубля. В-четвёртых, либерализация международных операций с валютой ослабляла защиту экономики страны от внешнего давления на российский рубль и от утечки капиталов.
Следствием проводившейся в 1995—1998 годах экономической политики стали, в частности, экономический спад и значительный отток капитала из страны.
Ухудшение финансовой ситуации
На фоне этих процессов происходило ухудшение финансовой ситуации, в частности, постоянно увеличивался внутренний и внешний долг и сокращались возможности по его финансированию. В конце 1997 года стали резко расти ставки по кредитам и государственным обязательствам, начал падать фондовый рынок. Если в III квартале 1997 года средняя доходность ГКО составляла 19 %, то ко II кварталу 1998 года она увеличилась до 49,2 %. Ставка по однодневным кредитам за тот же период увеличилась с 16,6 % до 44,4 %. Эти события оказали негативное влияние на настроения инвесторов, что увеличило отток капитала и усилило давление на курс рубля.
Стремясь исправить ситуацию, российские власти постоянно повышали ставки по государственным обязательствам, а также попытались получить очередные кредиты у международных финансовых организаций, в частности, МВФ и Всемирного банка. Однако финансовые ресурсы, к которым могли прибегнуть власти, были заведомо недостаточны по сравнению с масштабом возникших проблем. Реальный сектор экономики, также находившийся в удручающем состоянии, действенную помощь оказать не мог.
К августу 1998 года власти утратили ресурсы для финансирования краткосрочного государственного долга и удержания курса рубля.
Причины кризиса с позиций международной экономики
В теории международной экономики концепция невозможной троицы подразумевает недостижимость ситуации фиксированного курса валюты, свободного движения капитала и независимой денежной политики. В России курс рубля к доллару являлся фиксированным. Свободное движение капитала позволяло иностранным компаниям вкладываться в рынок ГКО. Денежная политика была направлена на сдерживание инфляции. В такой ситуации, при наличии переоцененной валюты (реальный курс рубля к доллару был очень высок, в апреле 1998 года его оценивали в 9-11 руб.), наблюдается сильная спекулятивная атака на валюту. В случае с Россией давление шло через рынок ГКО с его высокими ставками, не соответствующими инфляции. В итоге, снижающиеся валютные резервы заставили Правительство девальвировать валюту через дефолт.
Возможные сценарии кризиса
Государство в 1998 году имело три возможности для выхода из кризиса:
- напечатать деньги и выплатить ГКО, запустив механизм инфляции
- объявить дефолт по внешнему долгу
- объявить дефолт по внутреннему долгу
Был выбран третий вариант. Предполагаемые причины следующие: опыт гиперинфляции начала 90-х годов был достаточно свеж, запуск новой инфляционной спирали считался недопустимым. Невыплаты по внешнему долгу также представлялись неприемлемыми для властей России.
Уникальность кризиса 1998 года в мировой истории
Дефолт 1998 года был неожиданным для западных инвесторов, руководствовавшихся принципом «Россия - большая, ей не дадут упасть». Однако, история знает дефолты в куда более благополучных странах, например во Франции. Непосредственно перед кризисом, 13 июля, Международный Валютный Фонд выделил России неотложный кредит на 22 млрд долларов США. Однако сборы в бюджет не покрывали даже процентных платежей по государственному долгу.
Особенностью кризиса являлось то, что в истории мира ещё не было случаев, когда государство объявляет дефолт по внутреннему долгу, номинированному в национальной валюте. В случае с Россией был объявлен дефолт по ГКО, доходность по которым непосредственно перед кризисом достигала 140 % годовых. Обычной практикой в других странах являлось то, что государство начинало печатать деньги и путём обесценивания национальной валюты производило погашение долга. Инвесторы, вложившие средства в рынок ГКО, ожидали именно такого сценария событий.
Последствия
Иностранные инвесторы вступили в переговоры с российским правительством, однако выплаты по ГКО составили мизерную сумму, составляющую около 1 % от суммы долга. Основные потери понес CSFB, контролировавший до 40 % рынка.
Девальвация валюты привела к значительному снижению импорта и усилению позиций экспорта. Российские предприятия, несущие затраты в рублях и экспортирующие товар, стали конкурентоспособными. Укрепление реального курса рубля происходило в течение 7 лет до 2005 года, когда курс достиг показателей 1996-1997 годов.
По мнению российского экономиста, президента Института энергетической политики В. С. Милова, несмотря на негативное воздействие на благосостояние населения, в итоге кризис сыграл благоприятную роль в экономическом развитии страны по причине, в первую очередь, резкого усиления бюджетной дисциплины в последефолтные годы.
Двадцать лет назад, 17 августа 1998 года, в России грянул дефолт. Спустя два десятилетия самое время посмотреть на это событие не только в катастрофическом ракурсе, но и как на прививку для экономики, которая в итоге привела к оздоровлению.
Что происходило в те дни и месяцы и какие уроки мы можем из них извлечь?
Дефолт подкрался незаметно. Российская валюта последние два года была одной из самых стабильных в мире: доллар плавал в валютном коридоре и стоил не дороже 6 рублей 25 копеек. В июне 1998 года Банк России согласовал получение от Международного валютного фонда кредита в $25 млрд, но Госдума, солидарное большинство в которой имели коммунисты, «Яблоко» и аграрии, отказалась его принять: и так все нормально, незачем долги множить. Еще 14 августа президент России Борис Ельцин сказал: «Девальвации не будет. Это я заявляю четко и твердо. И я тут не просто фантазирую, это все просчитано»… Но уже вечером 17 августа правительство и ЦБ сообщили об отсутствии средств, объявили о неспособности платить по государственным ценным бумагам (это и есть технический дефолт) и о переходе от плавающего курса доллара к свободному. В итоге за три с половиной недели доллар подорожал в три с половиной раза: от 6 рублей 24 копеек 17 августа до 21 рубля 6 сентября. И это речь только об официальном курсе ЦБ, а не об обменных пунктах. Многие вспоминают те дни как катастрофу.
Сонная болезнь
До дефолта экономическая элита России страдала от детской болезни дереализации (это когда с реальностью путают сказку или сон). Многим казалось, что нам почти уже удалось совместить принципы свободного рынка и идеалы социального государства. Казалось, что мы почти одолели инфляцию. В 1997 году она составляла 11% — ничто по сравнению с 2508,8% в 1992 году. А в реальности ради того, чтобы удерживать крепкий рубль, просто остановили печатный станок, и расплачивались за это бюджетники, которым по полгода не платили зарплату. Даже добывающий сектор затянул пояса до ребер. Не случайно шахтеры месяцами стучали касками на Горбатом мостике перед Белым домом… А за иллюзию, что раз государственные краткосрочные облигации России раскупают словно горячие пирожки, то в нашей финансовой состоятельности можно не сомневаться — пришлось заплатить реальностью, когда платить проценты держателям ГКО стало просто нечем.
Без шансов
Можно ли было избежать дефолта? Этот вопрос я задал двум бывшим министрам экономики России.
«За год до дефолта казалось, что начался подъем российской экономики из руин, оставшихся от распада СССР, что рыночные реформы дают первый урожай, — признался «РГ» Евгений Ясин, министр экономики России с 1994 по 1997 год. — Но начинался азиатский кризис, мировые цены на нефть были неблагоприятными для нас… Денег не хватало, и мы попытались по зарубежному опыту организовать заимствования, которые бы ничего нам не стоили. Но то, что удавалось зрелым экономикам, у нас не сыграло. Мы стали продавать ГКО под высокие проценты в то время, как курс рубля находился в валютном коридоре. Благодаря этому он занимал более выгодное положение, чем доллар, но в итоге мы не нашли выхода из этого коридора. Представьте себе: нефть — $8 за баррель, долг государства по ГКО 440 миллиардов рублей, а доллар стоит шесть рублей, и мы не даем ему подорожать. Нестыковочка. Шли споры, как выходить из положения, но никакого решения провести через парламент было невозможно — он отвергал любые предложения правительства. В итоге наше правительство просто сменилось».
«20 лет назад подвела несогласованность действий между экономическими ведомствами, — сказал «РГ» Андрей Нечаев, который возглавлял министерство в 1992-93 годах. — Например, Центробанк арестовывал ГКО минфина за то, что последний по ним не вовремя платил. Вместо этого можно было резко смягчить остроту кризиса, заморозив часть ценных бумаг. Существовала возможность перевести долговой кризис в валютный, заранее девальвировав рубль. Но вместо этого президент, Борис Николаевич, публично заявил, что девальвации не будет, чем связал руки правительству и ЦБ. Череда тактических ошибок привела Россию к неизбежности внутреннего финансового кризиса, а мировые экономические потрясения его усугубили и превратили в дефолт».
Пробуждение
За месяцы между объявлением дефолта и наступлением зимы в экономике произошло два явления.
Первое. Всем бюджетникам вернули долги по зарплате, да и о кризисе неплатежей в реальном секторе забыли. Коль уж рубль все равно упал в четыре раза, то и денежную массу ЦБ увеличил втрое. Кстати, курс доллара, установленный дефолтом, продержался целое десятилетие: до 2008 года.
Второе. До дефолта по федеральным каналам крутили социальную рекламу: «Покупайте российское». После рокового августа российское уже не требовалось в рекламе. Рост цен на отечественные товары в 1998 году остался на уровне 11%, а импортные подорожали согласно курсу до 400%. Соответственно, российские производители (главным образом продуктов питания) стали наращивать мощности и заполнять прилавки в магазинах, куда раньше не могли пробиться.
«В конце 1998 года началось оживление, — вспоминает Ясин. — Рост производства в 1999 году превысил 8%, таких темпов никогда не было. Рост ВВП — 2%. Инфляция сносная — 37%. Она практически на порядок отставала от девальвации. С валюты сняли искусственные ограничения, правила стали понятными, а экономика рыночной, следовательно, начался значительный приток инвестиций. Болезненные трансформации девяностых годов в итоге привели к «тучным нулевым годам».
«Обычно в минуты роковые государство думает о сохранении социальных гарантий в ущерб промышленности и предпринимательству. Кризис 1998 года прошел по противоположному сценарию, — сказал «РГ» научный руководитель Института экономики РАН Руслан Гринберг. — Население пострадало, а производство поднялось. Мы получили полноценный отечественный пищепром. Это была первая большая волна импортозамещения. И для экспортеров девальвация была полезной. В 1999 году внешнеторговое положительное сальдо достигло 20% ВВП (ранее оно было отрицательным). И произошло это не только из-за того, что упал импорт и немного подорожала нефть. Производство подскочило настолько, что заполнило внутренний рынок и устремилось на внешние. Мы стали экспортировать что-то кроме углеводородов».
Магия восьмерки
О кризисе двадцатилетней давности заставляет вспомнить не только памятная дата, но и тревожные шатания рубля в начале августа нынешнего. Очередная волна американских санкций не так вредна сама по себе, как вербальные интервенции вокруг нее. Заявления американских конгрессменов о том, что они обвалили российскую экономику, или наблюдения аналитиков Bank of America, будто динамика рынков сходна с той, что предшествовала кризису 1998 года, имеют некоторый биржевой эффект. Но влияние информационных вбросов на курс валют редко бывает долгосрочным. Особенно если эта информация опровергается.
«Полтора года назад специалисты Bank of America уже делали точно такие же заявления и сравнения, это тоже несколько повлияло на курсы валют, но предсказываемый ими кризис тогда не случился, а курсы стабилизировались», — сказал «РГ» директор Института стратегического анализа ФБК Игорь Николаев.
«Сегодняшняя ситуация несопоставима с той, что была во время мирового кризиса 1998 года, — говорит Андрей Нечаев. — Валюты развивающихся рынков, включая Россию, более устойчивы, чем 20 лет назад. Их снижение происходит не из-за слабости экономики этих стран, а в результате мер, которые США предпринимают для укрепления доллара. Поэтому статистические аналогии американских банкиров «притянуты за уши». Кроме того, для России кризис 1998 года был долговым, а сейчас у нас практически нет государственного долга».
Кстати, Штаты заинтересованы только в том, чтобы слегка покусывать Россию, но не обваливать рубль. Точно так же, как российский бизнес вовсе не мечтает об обрушении Бреттон-Вудской системы (международных расчетов не золотом, а долларами). Хоть мы и конкуренты, но общих интересов у двух стран больше. Не случайно США периодически устраивают геополитические интриги, которые укрепляют цены на нефть (а значит, и рубль) к нашему общему удовольствию. Вот и сейчас Вашингтон играет на повышение нефти через Персидский залив.
Инфографика: «РГ»/ Леонид Кулешов/ Михаил Зубов
А мы часто наносим себе гораздо больший ущерб сами — доморощенными слухами и приметами. Например, о том, что в августе (восьмом месяце) каждого года, который оканчивается восьмеркой, обязательно должна произойти какая-нибудь неприятность.
Честно говоря, для нашей экономики восьмерка — действительно заколдованная цифра. В 1988-м на всей территории СССР ввели продовольственные карточки на сахар и другие продукты (в зависимости от региона). В 1998-м грянул суверенный дефолт, а мировой кризис 2008 года оставил без работы сотни тысяч наших сограждан (только официальный показатель безработицы вырос на 2,5%) и загнал обремененных валютными кредитами россиян в долговую яму. Причем все эти кризисы начинались действительно в августе.
И все же любая серия рано или поздно заканчивается. Текущий август поволновал, но не более того.
Советы семейному совету
С тех пор как после крушения СССР Россия вернулась в капиталистический мир, она подчиняется его законам. Включая цикличность мирового экономического развития от кризиса к кризису. В 1998 году мы еще не предполагали, что эта конъюнктура нас касается настолько тесно, а проблемы далекой Юго-Восточной Азии прорвутся в Москве. Теперь мы понимаем, что России от глобальных финансовых штормов не спрятаться, но научились относиться к ним не как к катастрофе, а буднично, как к насморку или неизбежности понедельника. Просто к этому нужно быть всегда готовым. К кризису 2008 года был накоплен стабилизационный фонд, к примеру.
«Глобальный финансовый кризис последнее время случался ровно раз в 10 лет, но это просто совпадение, — полагает Игорь Николаев. — Сейчас кризис действительно назревает: налицо перекапитализация рынков, прежде всего — фондового. Но для того чтобы финансовый пузырь лопнул, должен появиться «спусковой крючок». В 1998 году им стал кризис в Юго-Восточной Азии, в 2008-м — ипотечный кризис в США. А сейчас не видно, что может сыграть роль такого «крючка».
Вести антикризисную подготовку желательно не только правительству, но и каждой семье. Как государство формирует резервы на фоне постоянных споров, что лучше: накопить на «черный день» или вложить эти деньги в реальный сектор, так и «ячейке общества» хорошо бы решить: нужен ей свой «резервный фонд» или лучше деньги потратить на покупки.
«Трети населения хватает только на еду, и им не нужно ничего выгадывать, отказывать себе в необходимом ради накоплений. Еще у одной трети, которая чуть богаче, могут возникать разные фантазии: а не купить ли мне машину покрасивее… Вот я сейчас не советовал бы этого делать, — сказал «РГ» финансовый омбудсмен России Павел Медведев. — Ездит твоя машина нормально — продолжай пользоваться ею. Лучше излишек средств держать в банке, но — только сумму, сохранность которой гарантируется государством: на рублевом депозите — не более 1 млн 400 тысяч, на валютном — до 700 тыс. в рублевом эквиваленте. Если у банка возникнут проблемы, то Агентство по страхованию вкладов в любом случае возместит эти суммы — система не дала ни одного сбоя за 10 лет. И главное — не бежать в обменные пункты, если туда ринутся толпы. Потому что потом спекулятивная часть курса сойдет на нет и выяснится, что вы купили валюту чуть ли не вдвое дороже. Самое обидное, что больше всех на сиюминутных скачках теряют люди со скромным достатком. Более наивные и менее богатые. А более богатые и менее наивные на этом цинично зарабатывают. Поэтому, если однажды вы услышите из новостей, что рубль в опасности, то продолжайте смотреть телевизор. Ничего не делайте и старайтесь не волноваться, чтобы хоть здоровье сохранить».
А как у них?
Кто чемпион мира по дефолтам
Дефолты объявляли многие страны по всему миру, но в последние годы это явление наиболее характерно для стран Латинской Америки. Так, только в XXI веке отказывались от своих долговых обязательств власти Нигерии, Парагвая, Никарагуа, Доминиканской Республики, Греции, Аргентины, Уругвая, Венесуэлы и Эквадора. Кстати, две последние страны — рекордсмены по количеству экономических кризисов в истории. Каждая из них объявляла о дефолтах по 10 раз.
В Аргентине за последние 20 лет это происходило дважды. В 2001 году после привязки национальной валюты к американскому доллару аргентинские товары оказались неконкурентоспособными, что отрицательно сказалось на развитии промышленности.
К тому же после того, как Бразилия прибегла к девальвации собственной валюты в 1999-м, инвесторы перенаправили туда значительную часть своих средств. В результате Буэнос-Айрес был вынужден покрывать внешний долг все новыми и новыми долговыми обязательствами. Однако в 2001 году Международный валютный фонд отказался предоставлять Аргентине новые кредиты, и исполняющий обязанности президента страны Адольфо Родригес Саа объявил о крупнейшем в истории дефолте (около 100 млрд долларов). Для выхода из кризиса власти страны ввели контроль над ценами, запретили поднимать тарифы на коммунальные услуги, отказались от ряда инфраструктурных проектов.
В 2005 и в 2010 годах Аргентина провела две реструктуризации долга, который прекратила обслуживать в 2001 году. Тем не менее последствия кризиса ощущаются до сих пор, в 2015 году был даже объявлен технический дефолт, страна не смогла вовремя выплатить проценты по займам. Однако министр экономики и финансов Аргентины Аксель Кисильоф заверил, что страна продолжит обслуживание своего внешнего долга. Ситуация в Аргентине привела к дефолту в 2003 году в Уругвае. Держатели капитала начали выводить свои средства из экономики страны, что привело к снижению ВНП, девальвации песо и невозможности выплатить проценты по облигациям. В итоге правительству пришлось обратиться к держателям ценных бумаг с просьбой об отсрочке в пять лет. Кредиторы пошли Уругваю навстречу.
В Европе в последние годы технический дефолт допускала только Греция. В 2015 году она не смогла перевести МВФ в срок транш в размере 1,54 млрд евро в рамках погашения задолженности. От объявления настоящего дефолта спасло соглашение с Брюсселем, который предоставил стране новые кредиты в рамках программы Европейского механизма стабильности.
11:23 — REGNUM
17 августа исполняется 20 лет с момента объявления правительством России дефолта — одного из самых тяжелых для страны событий.
Большинство экономистов заявляют, что главными причинами дефолта была кризисная ситуация в российской экономике, снижение цен на энергоносители в мире и финансовый кризис в Юго-Восточной Азии. При этом считается, что дефолт имел в себе как минусы, так и плюсы.
Начало экономического кризиса в РФ
Как известно, в начале 1990-х наша страна вступила на путь либеральных реформ и «шоковой терапии» по Егору Гайдару . Отношение к данному реформисту и по сей день противоречивое: власть его почитает, даже указ президента есть об увековечивании его памяти. А народ как-то его, мягко говоря, недолюбливает, да и за что любить-то: за обнуление вкладов населения? Ведь именно к этому привела безумная инфляция, когда цены были «либерализованы». Реформы Гайдара оправдываются сегодня некоторыми экспертами так называемой «угрозой голода». Однако, как считают другие исследователи, дело было не в этом, а в том, чтобы просто разрушить все производительные силы страны и сократить оборотные средства предприятий.
Как бы то ни было, но по результатам реформ Гайдара (по оптимистичным оценкам) доходы населения в 1992 году сократились почти в два раза по сравнению с 1991 годом, доходы опустились ниже прожиточного минимума. ВЦИОМ в 1992 году показал, что 54% жителей России «еле сводили концы с концами». Расходы госбюджета увеличились до порядка 70% ВВП, доходы упали где-то до 40% ВВП. Инфляция в 1992 году составила 2609%, что полностью обесценило вклады населения.
Дальнейшее развитие событий особо не улучшило ситуацию в стране. Некоторые винят в том, что случилось, «прокоммунистическую» Госдуму (большинство мандатов было у фракции КПРФ). Но независимо от Госдумы ежемесячный доход госбюджета составлял 22 млрд рублей, расходы — 25 млрд рублей, а еще 30 млрд рублей должно было выплачиваться по долгам. Сокращались выплаты по социальным обязательствам: задерживались пенсии, зарплаты и так далее.
Дефолт 1998 года
К лету 1998 года Россия подошла в очень тревожной экономической ситуации. Планировалось взять кредит у Международного валютного фонда (МВФ) в размере $25 млрд, однако от кредита отказались — выплачивать даже проценты не было никакой возможности.
Далее начинаются разночтения. Многие авторы по теме дефолта просто обходят стороной вопрос о кредите, который все-таки получила Россия от МВФ. Фонд все же передал России кредит в размере $4,8 млрд. По различным оценкам, именно с этими средствами связан дефолт в стране. Так, первый заместитель председателя правительства РФ Анатолий Чубайс заявлял, что $4,8 млрд выделены МВФ именно на недопущение в России дефолта и девальвации рубля. А через несколько дней в стране наступил и дефолт, и девальвация рубля.
Специалисты небезосновательно указывают, что выделенные МВФ деньги, которые должны были пойти на стабилизацию экономики России, были куда-то выведены и явно не по назначению. Именно с этим делом связано скандально известное имя финансиста Уильяма Браудера , главы фонда Hermitage Capital. Одно из самых масштабных хищений в мире — а Браудер по-прежнему на свободе и ни о чём не жалеет. Вся эта история до сих пор остается достаточно непрозрачной.
Как бы то ни было, а никаких денег Россия не увидела, и 17 августа правительство объявило дефолт. Точнее, это называлось «комплекс мер, направленных на нормализацию финансовой и бюджетной политики». Главный «удар» на себя принял на тот момент глава правительства Сергей Кириенко , который сегодня спокойно занимает пост первого заместителя главы администрации президента РФ. Это вообще свойство российской политики — все лица, причастные к самым значительным событиям в стране, как позитивным, так и отрицательным, никуда не исчезают, а просто «тасуются», как колода карт.
После объявления дефолта выполнение обязательств перед нерезидентами по кредитам остановилось на 90 дней. Курс «рубль — доллар» вырос почти в четыре раза: с 6,5 рублей за доллар до 21 рубля за доллар. Банки перестали выдавать деньги клиентам. Кстати, за несколько дней до дефолта у банков уже выстраивались люди, желавшие поскорее снять деньги или перевести рубли в доллары. Втрое сократился ВВП страны, внешняя задолженность увеличилась до $220 млрд, что составило почти 1,5 ВВП. Темпы инфляции ускорились в четыре раза, сбор налогов упал до самых низких показателей. Ряд банков, включая крупнейшие, разорились.
Впрочем, были и те, кто остался в выигрыше от дефолта. Дело в том, что огромное падение курса рубля к доллару негативно сказалось на импорте, но позитивно отразилось на экспорте. При импорте необходимо покупать товары за доллары, а для этого доллары нужно получить путем обмена на рубли. При низком курсе это невыгодно. А вот когда ты занимаешься экспортом, то тогда за свой товар ты получаешь не рубли, а доллары, которые можно с огромной выгодой обменять на рубли при низком курсе.
Итоги экономического кризиса
Результаты дефолта неоднозначны и оцениваются разными экспертами и специалистами по-разному. Так, некоторые считают, что после краткосрочного спада в России начался масштабный экономический рост. Вероятно, власти учли все свои ошибки, свободное формирование рубля повысило стабильность финансовой системы, а предприятия, которые смогли выжить при дефолте, стали более конкурентноспособными на внутреннем и внешнем рынках.
Есть и другая точка зрения. Согласно ей, во время дефолта определенные политические круги обеспечили себе сверхдоходы за счет экономического ослабления других политических групп. Это привело к разбалансировке политико-экономической системы, после чего система начала срочно восстанавливать баланс. В результате от власти на время были отстранены те группы, которые проводили «шоковые реформы» и довели страну до дефолта, а «у руля» встали более консервативные группы политиков.
В России всегда было непросто: войны, революции и экономические кризисы неотступно преследуют нашу страну. К лучшему это или к худшему — покажет история. Главное, не забывать о том, что власть должна существовать для народа, а не народ — для обогащения властных кругов.
17 августа 1998 года из-за тяжёлой экономической ситуации, сформировавшейся в РФ после распада СССР, российские власти объявили технический дефолт. Тогда в течение всего нескольких месяцев курс рубля к доллару обвалился в три раза, из-за чего рублёвые накопления соотечественников обесценились, а инфляция взлетела до небывалых высот. Россияне до сих пор с ужасом вспоминают это страшное время, называя его «чёрным августом».
Пирамида ГКО
После распада Советского союза правительство РФ столкнулось с острой нехваткой денег. Чего только стоили одни внешние долги СССР в размере 96,6 млрд долларов, выплаты по которым легли на плечи России как правопреемника страны Советов.
Ситуацию с финансовыми трудностями усугубляла политическая борьба, происходящая между назначенным Борисом Ельциным правительством, придерживающимся либеральных ценностей, и Госдумой, которая на тот момент контролировалась Коммунистической партией. Дисбаланс в отношениях ГД и кабинета министров плавно отразился в росте госдолга РФ. Дело в том, что парламентарии принимали несбалансированные бюджеты, тем самым увеличивая расходную часть госказны, а правительство искало способы закрыть бюджетные дыры, наращивая госдолг путём выпуска государственных казначейских обязательств (ГКО). Процесс массового выпуска ГКО начался после переизбрания Ельцина президентом. Если в 1995 году объём выпуска ГКО оценивался в 160 млрд долларов, то в 1997 году показатель вырос до 502 млрд рублей. Покупателям государственных казначейских обязательств предлагались высокие процентные ставки, поэтому спрос на ГКО был внушительным. Проще говоря, за каждый одолженный рубль через год государство возвращало 5- 7 рублей из бюджетных денег. Неудивительно, что впоследствии эта система фактически превратилась в пирамиду — старые обязательства РФ могла покрыть только за счёт новых выпусков.
Первый вице-премьер РФ Борис Ефимович Немцов и Президент Российской Федерации Борис Николаевич Ельцин. 1998 год. Фото: РИА Новости
В девяностые Банк России ввёл т. н. «валютный коридор», с помощью которого регулятор планировал поддерживать курс национальной валюты в нужных пределах, чтобы гарантировать доходность по ГКО в долларовом эквиваленте. Вместе с тем правительство разрешило иностранцам вкладываться в казначейские облигации. Нерезиденты с радостью получали солидную прибыль и вывозили её из страны, платя при этом скромный 15-процентный налог.
Совсем скоро экономисты забили тревогу, подсчитав, что выплаты по ГКО в два раза выше всех доходов государства. Стало очевидно, что пузырь скоро лопнет. На момент дефолта резервы ЦБ РФ составляли всего 24 млрд долларов, в то время как обязательства России на рынке ГКО/ОФЗ и фондовом рынке превышали 36 млрд долларов, свидетельствуют данные Банка России.
«Для специалистов было очевидно, что дефолт произойдёт, по крайней мере, с 1996 года, со времени подготовки к выборам Ельцина. Дело в том, что правительство и Ельцин должны были дать много разных обещаний, часть из которых приходилось исполнять, а на это требовались деньги, и деньги эти добывались варварским способом. Так называемые ГКО продавались очень широко. В какой-то момент правительство платило по ГКО больше трёхсот процентов годовых, а это при условии, что из популистских соображений оно не хотело, чтобы доллар слишком быстро рос, а рубль слишком быстро проваливался», — вспоминает финансовый обмудсмен Павел Медведев , который в 90-е годы работал в Центробанке России.
Первый вице-премьер правительства РФ Юрий Маслюков (слева) и глава Всемирного банка Джеймс Вулфенсон во время встречи в Москве. Фото: РИА Новости
Помимо внутренних проблем, были и внешние факторы, определившие наступление кризиса в России. Тогда российская экономика ещё сильнее, чем сейчас, зависела от экспорта энергоресурсов. Обвал мировых цен на сырьё также стал одной из причин дефолта 1998 года. Также немаловажную роль сыграл азиатский финансовый кризис, разразившийся в регионе в 1997 году. В конце 1997 года произошёл обвал фондового рынка и рост ставок по кредитам и гособязательствам. Всё это привело к оттоку капитала и усилению давления на рубль. Чтобы придать российским гособязательствам больше привлекательности в глазах инвесторов, власти РФ постоянно увеличивали ставки по ним.
Одновременно с этим российское правительство предпринимало попытки получить финансовую помощь у международных кредиторов — Международного валютного фонда (МВФ) и Всемирного банка (ВБ). Но средств МВФ и ВБ было заведомо недостаточно для покрытия всех образовавшихся проблем. В августе 1998 года у Москвы закончились ресурсы для финансирования краткосрочного госдолга и поддержки рубля.
Последствия дефолта
17 августа премьер-министр Сергей Кириенко объявил о введении «комплекса мер, направленных на нормализацию финансовой и бюджетной политики». Проще говоря, глава правительства анонсировал дефолт и девальвацию национальной валюты.
Власти временно приостановили выполнение обязательств перед нерезидентами по кредитам, залоговым операциям и сделкам на срочном рынке. Вместе с этим была заблокирована купля-продажа ГКО.
Отсутствие средств, необходимых для поддержки рубля, вынудило Банк России перейти на плавающий курс национальной валюты в рамках границ валютного коридора от 6 до 9,5 рублей за доллар. Следствием этого решения стало обесценивание рубля в полтора раза.
Одновременно с этим банки перестали выдавать депозиты населению. Перед закрытыми дверями финансовых организаций образовались очереди встревоженных вкладчиков, на что Банк России выпустил следующее заявление: « Проблема российской банковской системы состоит в том, что у большинства банков, особенно крупных, обязательства выражены в валюте, а активы — в рублях. В случае девальвации их ожидают очень большие дыры в балансе, несравнимые с объёмом форвардных обязательств».
Общие потери российской экономики от «чёрного августа» составили 96 млрд долларов, посчитали в 1998 году в Московском банковском союзе. Коммерческие банки потеряли 45 млрд долларов, корпоративный сектор — 33 млрд долларов, а обычные граждане — 19 млрд долларов.
Сергей Кириенко, 1998 год. Фото: РИА Новости
Рост национальной экономики в 1998 году сократился в три раза — до 150 млрд долларов, сборы налогов обвалились до рекордных уровней. Дефолт вынудил отозвать лицензии у ряда финансовых организаций, в том числе Инкомбанка, на тот момент входившего в топ-5 банков России.
Вместе с тем внешний госдолг РФ вырос до 220 млрд долларов, 165 млрд из которых составили долги государства, 30 млрд — банков, 25 млрд — компаний. В три раза ускорилась инфляция.
Дефолт как стимул
Понятно, что дефолт был одним из самых сокрушительных шоков в истории России. В связи с тем, что в течение двух месяцев курс рубля втрое обвалился по отношению к доллару, внутренние товары обесценились и стали относительно дешевле импортных.
Всей стране пришлось затянуть пояса, и количество импорта на отечественных прилавках резко сократилось. У населения возникла потребность во внутренних товарах, поскольку своё можно было продать, а иностранного, конкурирующего, почти не было.
«Из-за бедлама начала 1990-х огромное количество промышленных мощностей не было занято, после дефолта появилась возможность у стоявшего без дела станка сделать что-нибудь такое, что можно продать, люди воспользовались этим — и стали делать. Правительство возглавил Примаков , это была очень удачная фигура для того периода — спокойный, уравновешенный, не паникующий человек. Он позволял себе не вмешиваться там, где без него шло дело. Когда правительство не мешает там, где оно должно стоять в стороне, это замечательно. Примаков был таким премьером, который терпеливо мог не мешать», — рассказывает Медведев.
