В начале XIX века получили распространение разработки школы экономистов, которую возглавлял Жан Батист Сэй (1767-1832), представляющий классическую политическую экономию.

Теория Сэя, в отличие от теорий его предшественников, сосредоточена на анализе форм экономических отношений, проявлении экономических законов в конкретной хозяйственной практике функционирующей рыночной экономики. Главными работами Сэя являются: «Трактат политической экономии, или простое изложение способа, которым образуются, распределяются и потребляются богатства» (1803) и «Полный курс политической экономии» (1829). По мнению Сэя, его работы представляют собой упрощенное и очищенное от ненужных абстракций и сложностей изложение теории Смита.

Сэй принял принципы свободы рынков, ценообразования, фритрейдерства, экономического либерализма, разделял представления о вечности и незыблемости рыночной экономики. Он считал, что политическую экономию необходимо строить также, как и точные науки, что в методологическом плане означало признание законов, категорий и теорий, которые имеют универсальное значение. Сэй рассматривал политическую экономию как теоретическую и описательную науку. Определяя задачи и цели политической экономии, Сэй подчеркивал, что она должна задаваться вопросами практики. Политэкономия, по его мнению, -- это чистая абстрактная наука исключительно об экономических законах.

Специфика методологии теории Сэя связана с его классификацией политэкономии, которая делилась на три самостоятельные части: производство, распределение и потребление. Все составные части политэкономии рассматривались Сэем с точки зрения их функциональной роли, причем и потребление как самостоятельные сферы ставились в один ряд с производством. В концепции производства Сэй показывал, что производить - это не значит создавать материальные предметы. Производить - значит просто создавать полезность, увеличивать способности вещей отвечать нашим потребностям и удовлетворять наши желания. Он писал, что «производство не создает материи, но создает полезность». Полезность сообщает предметам ценность, которая является мерилом полезности. На основании этого, в отличие от физиократов и Смита, Сэй утверждал, что производителен всякий труд, даже создающий нематериальные продукты.

В теории распределения Сэя центральное место отводится предпринимателям, к которым он относит «индустриальных предпринимателей», землевладельцев, деловых людей, ведущих производство и распределение богатства. Вокруг фигуры предпринимателя, по мнению Сэя, происходит распределение, механизм которого состоит в следующем: рабочий предоставляет услуги в виде затраченного непосредственного труда; услуги землевладельцев - в виде продуктов земли и услуг предпринимателей; услуги промышленников - в виде вложения капитала. Вынесенные на рынок эти услуги обмениваются в форме заработной платы, процента или ренты. На услуги существует спрос со стороны промышленных предпринимателей, которые являются «посредниками, идущими производственные услуги для изготовления продукта». Человек, земля, капитал предоставляют услуги, а спрос и предложение регулируют цену услуг, т. е. размер ренты, зарплаты, процента, а также цену продуктов: с помощью предпринимателя ценность продуктов распределяется между «производительными услугами», а услуги - в соответствии с потребностями между производствами.

Сэй справедливо полагал, что обмен двух равных стоимостей не увеличивает и не уменьшает общей массы стоимостей, имеющихся в обществе. На вопрос о том, как определить величину стоимости, созданную каждым фактором производства, Сэй отвечает ссылкой на рынок. Он считал, что части стоимости, созданная трудом, равна заработной плате; часть, созданная капиталом - прибыли; часть, созданная природой - ренте.

Таким образом, стоимость или ценность каждого предмета, пока она не установлена на рынке, совершенно произвольна, неопределенна. Основанием же ценности является полезность товара. Поскольку в процессе производства участвует не только труд, но капитал и земля оказывают определенные услуги, они также создают стоимость (ценность). Это и составляет содержание теории трех факторов производства. Сэй привел определение каждого вида дохода, но, в отличие от Смита, разделил прибыль на предпринимательский доход и процент. В результате заработная плата рассматривалась им как вознаграждение за труд рабочего; предпринимательский доход - как вознаграждение за особую важную общественную функцию, «за промышленные способности, за его таланты, деятельность, дух порядка и руководства», процент - как результат услуги капитала. Предпринимателя-землевладельца Сэй ставит рядом с фермером, поэтому ренту сводит к стараниям землевладельцев. При объяснении сущности процента он развил новый вариант теории производительности капитала. По его мнению, необходимо разделить субстанции капитала (материальное бытие средств производства) и производительную услугу капитала, связанную с использованием средств производства. Сэй делит на две части стоимость, созданную капиталом: одна - возмещает затраты его субстанции (амортизация и т.д.), другая - возмещает или вознаграждает его производительные услуги.

На основании теории факторов производства Сэй сделал вывод об относительном изменении доходов. Он отмечал, что раз стоимость, а значит, и цена, слагается из доходов, то, следовательно, изменение каждого вида доходов не затрагивает другие доходы, а отражается только на цене, обуславливая ее изменение. Сэй применил свой вариант теории стоимости для обоснования теории реализации, которая получила название «Закона рынка». В теории реализации он доказал, что в условиях рыночной экономики отсутствуют основы для всеобщего кризиса перепроизводства. Для обоснования Сэй формулирует ряд положений, характеризующих функционирование рынка:

обмен товаров покоится на разделении труда, так как производитель товара в поиске потребителя выносит товары на рынок;

ценность продуктов, которые выносятся на рынок, одновременно определяют ценность покупаемых производителями продуктов;

цена сдерживает потребление, так как если бы продукты, выносимые на рынок, не имели бы цены, то потребление их было бы безгранично;

чем выше цена, тем меньше спрос на товар;

деньги нужны для обмена товаров, поэтому обмениваются не денежные эквиваленты, а продукты;

для осуществления обмена каждый товар, каждая ценность должна быть противопоставлены другой ценности;

в процессе обмена происходит замена одних предметов потребления на другие;

обмен приводит к тому, что «каждый заинтересован в благополучии всех и что процветание одной отрасли промышленности всегда благоприятно для процветания всех других»;

товары не продаются или продаются с убытком, если их количество превышает потребность в них, или если другие производства поставили меньше товаров и их не хватает;

ввоз иностранных товаров благоприятствует продаже внутренних продуктов, потому что мы не можем купить иностранные товары иначе, как за продукт нашей промышленности, наших земель и наших капиталов, сбыт которых организует торговля.

Следовательно, всеобщее перепроизводство невозможно, но Сэй допускал возможность частичных кризисов перепроизводства в результате возникающих диспропорций. Теоретические положения Сэя явились основой для разработки рекомендаций для экономической политики. Он выступил против преград для развития рыночной экономики, против чрезмерных расходов на чиновников и так называемых «третьих лиц», но за развитие производства, которое способствует расширению рынка.

По мере обострения противоречий буржуазного общества, развития революционной борьбы пролетариата и социалистических идей начинается противоположный процесс: буржуазная политическая экономия не стремится больше проникать в сущность буржуазной экономики и сознательно предпочитает оставаться в сфере внешней видимости явлений. Из теории трудовой стоимости Рикардо неизбежно следовал ряд выводов, уличавших буржуазное общество в эксплуатации наёмных рабочих и ставивших под сомнение его «идеальность» и «разумность». Именно это обстоятельство побудило буржуазную политическую экономию постепенно отказаться от теории трудовой стоимости. А после появления экономического учения К. Маркса «опровержение» Марксовой теории трудовой стоимости и базирующейся на ней теории прибавочной стоимости стало генеральной идеологической задачей буржуазной политической экономии.

1. Теория спроса и предложения

При изучении процессов ценообразования мы, оставаясь на поверхности явлений буржуазного общества, сталкиваемся прежде всего с тем фактом, что цены товаров находятся в зависимости от соотношения спроса и предложения. Превышение спроса над предложением вызывает рост цен, а превышение предложения над спросом влечёт за собой понижение цен.

Отправляясь от этого факта, многие буржуазные экономисты уже в XVIII в. сформулировали так называемый закон спроса и предложения, суть которого сводится к следующему: цена товаров прямо пропорциональна спросу на данный товар и обратно пропорциональна его количеству. Некоторые представители этой теории писали о том, что цена товаров прямо пропорциональна количеству покупателей и обратно пропорциональна количеству продавцов.

Сторонники теории спроса и предложения не видят различия между ценой и стоимостью — они их отождествляют.

Английский экономист начала XIX в. Бейли утверждал, что реально существуют только меновая стоимость и цена. Никакой внутренне присущей товарам стоимости не существует. Товар стоит ровно столько, сколько за него дают денег или других товаров при данном соотношении спроса и предложения. У одного и того же товара может быть много «стоимостей» в зависимости от того, на какие товары и в какой пропорции он обменивается. Этот взгляд был подхвачен в России буржуазным апологетом начала XX в. Петром Струве, который заявлял, что стоимость — это «фантом» (призрак) и что реально существуют только цены. Движение же цен всецело зависит от соотношений спроса и предложения.

Теория спроса и предложения была подвергнута критике самими буржуазными экономистами ещё на ранней стадии развития экономической науки. Её главный порок состоял в том, что она не давала ответа на центральный вопрос: чем определяются цены при равенстве спроса и предложения? Почему при таком равенстве за 1 кг мяса дают, скажем, 2, а не 4 и не 1 кг сахара?

Кроме того, реальная практика показывала, что если цены зависят от спроса и предложения, то спрос и предложение в свою очередь зависят от уровня цен. Если цена снижается, то спрос на данный товар увеличивается, и наоборот. От уровня цены зависит и объём предложения: общеизвестно, что повышение цены на тот или иной товар стимулирует увеличение его производства, а стало быть, и объёма его предложения. И наоборот. Получается заколдованный круг: цены зависят от спроса и предложения, а последние сами зависят от цен. Невозможность выйти из этого порочного круга заставила многих буржуазных экономистов, в том числе и некоторых из самых отъявленных апологетов буржуазного строя, опровергнуть теорию спроса и предложения. Так, австрийский экономист Бём-Баверк писал по поводу «закона спроса и предложения»: «Он так же стар, как и экономическая наука, но за всё время своего существования он никого не удовлетворял» .

Попытки отрицать стоимость, лежащую в основе цен, направлены против изучения глубинных, неразличимых на поверхности явлений законов экономического развития. Критикуя концепцию П. Струве о «независимости» цены от стоимости и теорию спроса и предложения в целом, В. И. Ленин в работе «Ещё одно уничтожение социализма» писал: «Цена есть проявление закона стоимости. Стоимость есть закон цен, т. е. обобщённое выражение явления цены. О «независимости» здесь говорить можно лишь для издевательства над наукой…» .

2. Первые варианты теории полезности

Невозможность объяснить формирование товарных цен на основе теории спроса и предложения побудила буржуазных экономистов начать поиски объективной основы цен, т. е. того центра, к которому они тяготеют при всех колебаниях спроса и предложения. Эту объективную основу они стали искать в свойствах самого товара . Как известно, товары являются, с одной стороны, полезными вещами, удовлетворяющими те или иные потребности людей, а с другой — продуктами производства , изготовление которых требует определённого количества труда . Одни буржуазные экономисты стали искать объективную основу цен в полезности вещей, другие — в количестве труда, затрачиваемого на их производство. Развитие первой точки зрения привело к появлению первых вариантов теории полезности. Развитие второй точки зрения — к теории трудовой стоимости.

Буржуазные экономисты конца XVIII в. Кондильяк и Галиани считали, что ценность вещей определяется их полезностью.

Были предприняты попытки разработать так называемую шкалу потребностей. К самым важным потребностям были отнесены такие, неудовлетворение которых может привести к смерти (потребность в пищевых продуктах). На втором месте фигурировали в этой классификации потребности, неудовлетворение которых вредно отражается на здоровье, на третьем месте — потребности, неудовлетворение которых причиняет кратковременные страдания и т. д.

Согласно этой теории, наивысшую стоимость должны были иметь пищевые продукты, обладающие наивысшей полезностью, а низшую стоимость — предметы роскоши: алмазы, бриллианты и т. п. Между тем реальная практика показывала, что в повседневных актах обмена пищевые продукты, например хлеб, имеют более низкую цену, чем предметы роскоши. Теория полезности была отвергнута самими буржуазными экономистами ввиду её явного несоответствия общеизвестным фактам. С методологической точки зрения её несостоятельность предопределялась тем, что за основу было взято потребление, а не производство. Сторонники этой теории игнорировали тот очевидный факт, что потребительные стоимости товаров качественно разнородны и несоизмеримы друг с другом. Никто и никогда не сможет определить, во сколько раз, например, скрипка полезнее мышеловки. Полезность вещей не может быть тем общим, что делает товары соизмеримыми и определяет закон движения цен.

3. Теория трудовой стоимости классиков буржуазной политической экономии У. Петти, А. Смита, Д. Рикардо

Представители классической школы буржуазной политической экономии У. Петти, А. Смит и Д. Рикардо пошли по иному пути. Они создали теорию трудовой стоимости, согласно которой стоимость товаров определяется количеством труда, затраченного на их производство. Чем больше труда требуется для изготовления того или иного товара, тем выше его стоимость, и наоборот. Изменения стоимости товаров в свою очередь вызывают изменения цен. В трудах этих теоретиков (особенно Рикардо) показана связь между ростом производительности труда и величиной стоимости. У Рикардо мы находим также чётко выраженную идею о том, что при образовании стоимости сложный труд сводится к простому труду и что стоимость продуктов сложного труда выше, чем стоимость продуктов простого труда. Принцип трудовой стоимости Рикардо последовательно проводил при анализе всех экономических категорий капитализма. Отмечая его заслуги в области научной разработки теории стоимости, Маркс писал: «…наконец, среди них появляется Рикардо и кричит науке: «Стой!». Основа, исходный пункт для физиологии буржуазной системы… есть определение стоимости рабочим временем . Из этого Рикардо исходит и заставляет затем науку оставить прежнюю рутину и дать себе отчёт в том, насколько остальные категории, развиваемые и выдвигаемые ею… соответствуют или противоречат этой основе, этому исходному пункту… В этом именно и состоит великое историческое значение Рикардо для науки…» .

Однако теория трудовой стоимости Рикардо страдала рядом крупных недостатков, которые в дальнейшем были преодолены только Марксом на основе применения в экономической науке метода материалистической диалектики. Эти недостатки сводятся к следующему. Во-первых, Рикардо, как и его предшественники А. Смит и У. Петти, исходил из того, что товарная форма продуктов труда есть вечная форма. Поэтому и стоимость выступает у него как вечная категория. Между тем, как показал Маркс, продукты труда превращаются в товары лишь на определённом этапе развития общества и при строго определённых производственных отношениях. Люди всегда затрачивали и будут затрачивать труд на производство вещей, но труд не всегда придавал и не всегда будет придавать продуктам свойство стоимости.

Во-вторых, для Рикардо характерен чисто количественный подход к анализу стоимости. Его интересовала только величина стоимости. Он не занимался качественным анализом стоимости и труда, её создающего. Между тем Маркс показал, что труд, создающий потребительную стоимость, не тождествен труду, создающему стоимость, что в товаре заключено противоречие между конкретным и абстрактным трудом, обусловленное противоречием между частным и общественным характером труда товаропроизводителей. Учение Маркса о двойственном характере труда, заключённого в товаре, позволило преодолеть этот недостаток теории стоимости Рикардо.

В-третьих, Рикардо не понял внутренней связи между стоимостью и меновой стоимостью как необходимой формой её проявления, а соответственно и связи между стоимостью и деньгами. Ему казалось, что эта связь носит внешний характер. Он не показал, почему стоимость не может быть выражена в часах рабочего времени, а непременно должна проявляться через меновую стоимость и деньги.

Преодоление этой ограниченности теории Рикардо стало возможным лишь на базе созданного Марксом учения о двойственном характере труда, противоречии между частным и общественным трудом, абстрактным и конкретным, потребительной стоимостью и стоимостью.

4. Социалистические выводы из теории трудовой стоимости Рикардо

Теория трудовой стоимости Рикардо неизбежно вела к ряду выводов, уличающих капитализм в эксплуатации рабочего класса. Сам Рикардо в силу своих буржуазных классовых позиций не формулировал эти выводы. Это было сделано английскими социалистами-рикардианцами Томпсоном, Годскином, Греем и Бреем. Если единственным источником стоимости, рассуждали они, является труд, то и весь продукт труда должен принадлежать тому, кто трудится, т. е. рабочему, непосредственному производителю. Но в буржуазном обществе дело обстоит не так. Созданная трудом рабочего стоимость делится между капиталистом, не участвующим в производстве, и рабочими. Класс капиталистов фактически живёт за счёт присвоения результатов чужого труда.

«Эта сделка между капиталистами и рабочими, — писал Брей, — ясно показывает, что за недельный труд рабочего капиталисты и собственники дают ему лишь часть богатства, полученного ими от него же в течение предыдущей недели, другими словами, они получают нечто , не давая ему за это ничего … Таким образом, вся сделка между рабочим и капиталистом оказывается чистым обманом, простой комедией: в действительности это по большей части не что иное, как бесстыдный, хотя и узаконенный грабёж , с помощью которого капиталисты и собственники добиваются власти над производительными классами и высасывают из них все их средства к существованию» .

Подобный строй несправедлив, и его нужно заменить другим — социалистическим, где весь продукт труда будет принадлежать тем, кто трудится. Теория стоимости Рикардо стала, таким образом, применяться для критики капитализма и пропаганды социалистических идей.

Эта же теория послужила основой для проектов реформирования буржуазного строя в духе мелкобуржуазного социализма. Особенно ярко это направление представлено в работах французского мелкобуржуазного экономиста первой половины XIX в. Прудона .

5. Теория «конституированной» стоимости Прудона

Соглашаясь с утверждением Рикардо, что стоимость товаров определяется количеством рабочего времени, затраченного на их производство, Прудон вместе с тем заявлял, что этот принцип практически не осуществляется в буржуазном обществе. На практике цены бывают то выше, то ниже стоимости, но почти никогда не совпадают с ней. Определение стоимости рабочим временем станет, по его мнению, возможным только в будущем социалистическом обществе.

В своей мелкобуржуазной «модели социализма» Прудон сохраняет коренные основы товарного производства — частное обособленное производство на базе общественного разделения труда, обмен, конкуренцию, но одновременно устраняет деньги, заменив их трудовыми квитанциями, или «часовыми бонами». По его мнению, деньги усложняют обмен и создают возможность появления эксплуататоров, живущих за чужой счёт. Устранение денег позволит, по мнению Прудона, осуществить принцип справедливости: каждый будет трудиться и получать в обмен на произведённые товары полное возмещение затраченного труда. Закон стоимости трактовался Прудоном как самый справедливый и разумный закон, который должен лежать в основе будущего социалистического общества.

Если известно, что стоимость товаров определяется трудом, рассуждал Прудон вслед за английскими экономистами Греем и Бреем, то нет нужды выражать эту стоимость в деньгах. Не лучше ли устранить деньги и выражать стоимость товаров непосредственно в часах рабочего времени? Пока люди не знали, чем определяется стоимость, они могли измерять её окольным путём, через деньги или другие товары. Но теперь, когда наукой вскрыта природа стоимости, необходимо отказаться от услуг денег и соответственно перестроить экономическую практику.

С этой целью и была выдвинута идея так называемой «конституированной» стоимости, выражаемой непосредственно в часах рабочего времени. Каждый товар должен обладать качеством непосредственной обмениваемости на любой другой товар подобно тому, как этим качеством в буржуазном обществе обладают только деньги. Общество должно учитывать, сколько труда содержится в том или ином товаре, выдавать товаропроизводителю соответствующую трудовую квитанцию, дающую ему право приобрести другие товары, содержащие такое же количество труда. Товаропроизводителю не понадобится больше продавать сначала свой товар за деньги (что не всегда легко удаётся осуществить). Его товар будет обладать свойством непосредственной обмениваемости на любой другой товар в соответствии с количеством воплощённого в нём труда товаропроизводителя.

В соответствии с этой теоретической установкой в Англии и Франции были организованы так называемые банки, или базары, «справедливого обмена». Эти банки, просуществовав некоторое время, обанкротились, доказав тем самым несостоятельность исходных теоретических позиций мелкобуржуазных экономистов.

Вместо того чтобы развить дальше теорию трудовой стоимости Рикардо, освободив её от отмеченных выше недостатков, мелкобуржуазные экономисты типа Прудона сделали шаг назад, углубив эти недостатки и доведя их до практически несостоятельных выводов.

Рикардо, как отмечалось, не дал качественного анализа стоимости и труда, создающего стоимость, а потому не вскрыл внутренней связи между стоимостью и деньгами. Это и послужило основой для ложного заключения, будто стоимость может быть выражена непосредственно в часах рабочего времени. Необходимость в деньгах тем самым отпадала.

Мелкобуржуазные экономисты исходили из примитивного представления о субстанции стоимости. По их мнению, труд любого частного товаропроизводителя всегда создаёт стоимость. Раз создана полезная вещь и в ней содержится определённое количество труда, значит, эта вещь обладает стоимостью — таково исходное рассуждение мелкобуржуазных экономистов. Субстанцией стоимости они считали частный и конкретный труд, а не общественный и абстрактный. В этом состояла их первая и коренная ошибка.

Маркс убедительно показал, что частный труд товаропроизводителей не всегда создаёт стоимость. Это происходит только в том случае, если затрата труда данного частного товаропроизводителя является одновременно необходимой частицей совокупного общественного труда, если этот труд является необходимым звеном в системе общественного разделения труда , т. е. производит нужные для общества потребительные стоимости в необходимом количестве. Если же труд данного частного товаропроизводителя не является объективно необходимой частицей совокупного общественного труда, он не создаёт никакой стоимости. На практике это выражается в том, что продукт этого труда не принимается в обмен, его потребительная стоимость и стоимость не апробируются рынком. Между тем мелкобуржуазные экономисты исходили из того, что труд любого частного товаропроизводителя в любое время, при любой структуре общественного разделения труда и общественных потребностей создает стоимость. Они не понимали глубокого противоречия между частным и общественным трудом, свойственного товарному производству.

Из положения, гласящего, что при равенстве спроса и предложения (а следовательно, при наличии пропорциональности) товары продаются по их стоимости, Прудон сделал весьма своеобразный обратный вывод: если товары будут обмениваться точно по стоимости, то тем самым в обществе будет обеспечена пропорциональность, равенство спроса и предложения. Причинно-следственная связь оказалась перевёрнутой. Иронизируя по поводу этих рассуждений Прудона, К. Маркс в «Нищете философии» следующими остроумными словами выразил их порок: «Вместо того чтобы говорить, как все люди: в хорошую погоду можно встретить много гуляющих, г-н Прудон отправляет своих людей гулять, чтобы обеспечить им хорошую погоду» .

Ошибочность исходных представлений о стоимости привела на практике к следующим результатам. Как правило, в банки «справедливого обмена» частные товаропроизводители приносили товары, не находившие сбыта на обычном рынке (т. е. которые нельзя было продать за деньги). Банк должен был принимать эти товары и оценивать их «стоимость» в соответствии с количеством труда. Через определённое количество времени банк был завален товарами, не находившими сбыта на обычных рынках. В конечном счёте это привело к банкротству банков. Отмечая коренной порок этих мелкобуржуазных утопий, Маркс, критикуя Грея (а вместе с ним и Прудона), писал:

«…Он вообразил, что товары могли бы находиться в непосредственном отношении друг к другу как продукты общественного труда. Но они могут относиться друг к другу только в качестве того, что они действительно собой представляют. Товары суть непосредственно продукты обособленных, независимых частных работ, которые посредством своего отчуждения в процессе частного обмена должны доказать свой характер всеобщего общественного труда; иначе говоря, труд на основе товарного производства становится общественным трудом лишь посредством всестороннего отчуждения индивидуальных работ» .

Мелкобуржуазные экономисты не поняли, во-первых, что единственно возможной формой проявления стоимости являются меновая стоимость и деньги. Они не поняли, во-вторых, что колебания цен вокруг стоимости — это не нарушение закона стоимости, а единственно возможный способ осуществления закона стоимости. Эти ошибки были во второй половине XIX в. воспроизведены немецким мелкобуржуазным экономистом Дюрингом, которого Ф. Энгельс подверг разгромной критике в работе «Анти-Дюринг».

6. Разложение рикардианской школы. Замена теории трудовой стоимости теорией издержек производства

Использование теории трудовой стоимости Рикардо для антикапиталистических и социалистических выводов заставило буржуазных апологетов, выдававших себя за последователей Рикардо, отказаться от этой теории. Чтобы защитить буржуазное общество от обвинений в эксплуатации рабочего класса, они стали заменять теорию трудовой стоимости теорией издержек производства. Формально называя себя учениками и последователями Рикардо, буржуазные экономисты Торренс, Джемс Милль, Мак-Куллох, а позднее Джон Стюарт Милль на деле встали на путь вульгаризации его теории. Воспользовавшись тем, что в работах Рикардо употребляется термин «издержки производства», они стали давать расширительное толкование этому понятию. Они стали включать в него не только труд, затраченный на производство товара, но и ряд других факторов.

Джемс Милль утверждал, что в создании новой стоимости принимает участие не только живой труд, но и накопленный, прошлый труд. Ещё дальше пошёл в вульгаризации теории стоимости Рикардо Мак-Куллох, который утверждал, что стоимость создаётся не только человеческим трудом, но и «трудом» рабочего скота, машинами и силами природы.

У Джона Стюарта Милля категория издержек производства имеет несколько иное содержание. Он понимает под ними денежные расходы капиталиста, связанные с производством товара. Сведение основы цен товаров к денежным издержкам производства было признано неубедительным даже самими буржуазными экономистами. Если учесть тот бесспорный факт, что величина денежных расходов капиталиста, связанных с производством товара, определяется уровнем существующих цен, то получается заколдованный круг: цены одних товаров определяются ценами других товаров, т. е. одно неизвестное определяется другими неизвестными.

7. Теория «трёх факторов производства»

К теории издержек производства непосредственно примыкает вульгарная теория «трёх факторов производства». Её родоначальником является французский вульгарный экономист Жан-Батист Сэй. Эта теория воспроизводится почти во всех современных буржуазных учебниках политической экономии. Её суть заключается в следующем: в создании стоимости принимают участие три фактора: труд, капитал, земля. Каждый из этих факторов создаёт соответствующую часть стоимости, присваиваемую различными классами. Труд создает заработную плату рабочих, капитал — прибыль капиталистов, а земля — ренту землевладельцев. При таком подходе получается, что в буржуазном обществе никто никого не эксплуатирует. Каждый получает свою долю в соответствии с тремя факторами производства.

В несколько модифицированной форме эту теорию совсем недавно повторил американский экономист Луис О. Кэлсоу. В статье, опубликованной в марте 1957 г. в журнале «Америкэн бар ассошиэйшн джорнэл», специально посвящённой критике теории трудовой стоимости К. Маркса, он утверждает, что в создании стоимости принимает участие не только труд, но и капитал, под которым он понимает машины, средства труда. По мнению этого экономиста, «трудовая теория стоимости была приблизительно верной в первобытные времена и в несколько меньшей мере — в доиндустриальной экономике. Но как только люди применили свой разум к созданию орудий труда и машин, которые способны создавать богатство или по крайней мере сотрудничать с человеческим трудом в создании богатства, произошло коренное изменение… Все экономические ценности (стоимости) создавались уже не одним трудом, а трудом и капиталом вместе».

Смысл подобных утверждений очевиден: их автор пытается обосновать правомерность получения прибыли капиталистами, собственниками капитала. Сам он об этом пишет в откровенной форме: «Трудовая теория стоимости имеет далеко не только академический интерес. Если труд — единственный источник всей стоимости, созданной в производственном процессе, то труд имеет моральные основания претендовать на всё богатство, созданное в процессе производства. Тогда единственное, на что имеет моральное право претендовать собственник капитала, — это возврат ему капитала». Если же в создании стоимости принимает участие и капитал, то по мере увеличения числа машин, используемых в производстве, капиталист имеет полное «моральное право» на присвоение в виде прибыли всё большей массы производимого богатства.

Коренной порок теории трёх факторов производства состоит в том, что она смешивает процесс создания потребительных стоимостей с процессом создания стоимости. В создании потребительных стоимостей принимают участие не только труд, но и природа, машины. Маркс с полной определённостью подчеркнул это, приведя слова одного из буржуазных экономистов о том, что труд есть отец богатства, а земля — его мать. Но к созданию стоимости земля и машины не имеют никакого отношения. Стоимость создается только трудом. Средства производства сами по себе не создают никакой новой стоимости — их стоимость переносится на производимые при их посредстве товары. Та часть новой стоимости, которую присваивает капиталист в виде прибыли, и та часть, которую присваивает земельный собственник в виде ренты, являются по своему происхождению результатом труда. Труд есть единственный создатель стоимости, хотя он не единственный источник потребительной стоимости.

Применение новых машин, использование более плодородной земли позволяют повысить производительность труда, создать большее количество потребительных стоимостей. Но общая сумма созданной стоимости от этого не возрастает, если не увеличивается количество затраченного труда. Каждая единица произведённых товаров будет содержать в себе меньшее количество труда, и потому её стоимость будет снижаться. Увеличение количества производимых потребительных стоимостей неравнозначно увеличению общей суммы стоимости.

Смешение потребительной стоимости и стоимости является одним из самых распространенных приёмов, применяемых современной буржуазной политической экономией в критике «неудобоваримой» для них теории трудовой стоимости.

8. Теория предельной полезности

Выход в свет «Капитала» К. Маркса явился, по выражению Ф. Энгельса, «самым страшным снарядом», когда-либо выпущенным в голову буржуазии. Развив научные элементы, содержавшиеся в теории трудовой стоимости Рикардо, и преодолев её буржуазную ограниченность, Маркс вскрыл на основе переработанной им теории трудовой стоимости всю анатомию и физиологию буржуазного общества, выявил во всех деталях скрытый механизм капиталистической эксплуатации наёмного труда, доказал необходимость и неизбежность революционного перехода к социалистическому способу производства. Исходным базисом марксовой политической экономии капитализма является теория трудовой стоимости.

В «Капитале» были подвергнуты убийственной критике все существовавшие до Маркса буржуазные теории стоимости — теории «спроса и предложения», «полезности», «издержек производства», «трёх факторов производства» и т. п. Весь старый арсенал аргументов вульгарной политической экономии был разгромлен неопровержимой Марксовой критикой. Перед буржуазными апологетами встала серьёзная проблема: необходимо было противопоставить теории стоимости Маркса какую-то новую теорию, которая выглядела бы более солидно и наукообразно, чем прежние, и вместе с тем позволяла бы отвести критику в адрес буржуазного строя.

Теория предельной полезности, разработанная в 70–80-х годах прошлого века англичанином Джевонсом, австрийскими экономистами Визером, Менгером и особенно Бём-Баверком, преследовала именно эту цель.

Основные положения теории предельной полезности, наиболее полно развитые Бём-Баверком, сводятся к следующему.

Прежде всего Бём-Баверк проводит различия между полезностью вещей и их «ценностью». Не всякая полезная вещь обладает ценностью. Если полезные вещи имеются в неограниченном количестве — они не имеют никакой ценности. Ценностью обладают только те полезные вещи, запас которых ограничен. Бём-Баверк вводит понятие «субъективной ценности», имеющей в его теории краеугольное значение. Раскрывая содержание этой категории, Бём-Баверк пишет:

«Ценность отнюдь не является объективным, внутренним свойством материальных благ, присущим им по природе; точно так же нельзя рассматривать её и как феномен чисто субъективный, коренящийся исключительно в свойствах человеческого организма; напротив, ценность представляет собою результат своеобразного отношения между объектом и субъектом» .

У Маркса, как мы знаем, стоимость выступает как специфическое производственное отношение между людьми, прикрытое вещной оболочкой. По Бём-Баверку, стоимость (ценность) — это не отношение между людьми, а отношение между человеком и вещью. Человек даёт ту или иную оценку вещи в зависимости от того, какую пользу она ему приносит. «Ценностью, — пишет Бём-Баверк, — называется то значение, которое представляет материальное благо или комплекс материальных благ с точки зрения благополучия субъекта» .

Если, например, человеку для удовлетворения его производственных и личных потребностей необходимо иметь 10 вёдер воды, а в его распоряжении имеется 50, то излишек воды в 40 вёдер не будет обладать никакой ценностью. Если же у него останется только 10 вёдер, то каждое из них приобретет ценность, ибо лишение хотя бы одного из них не позволит человеку удовлетворить ту или иную его потребность.

Величина ценности материальных благ, по Бём-Баверку, определяется величиной пользы, которую приносит человеку та или иная вещь. «Величина пользы, — пишет он, — приносимой человеку материальными благами, действительно и повсюду является вместе с тем и мерою ценности материальных благ» . Но при этом речь идёт не о величине пользы вообще, а о предельной полезности вещи. «Ценность вещи измеряется величиною предельной пользы этой вещи» .

Что же представляет собою эта предельная полезность, определяющая величину ценности? Это не наибольшая и не средняя полезность, «а именно наименьшая польза, ради получения которой эта вещь, или вещь ей подобная, ещё может рациональным образом употребляться при конкретных хозяйственных условиях» .

Бём-Баверк иллюстрирует это следующим примером. Предположим, что поселенец, живущий в первобытном лесу, в стороне от других людей, собрал со своего поля пять мешков зерна. Этим зерном он должен прокормиться до следующей жатвы. Один мешок нужен ему, чтобы не умереть с голоду до следующей жатвы. Этот мешок имеет наивысшую полезность. Обозначим её числом 10. Второй мешок нужен, чтобы сохранить здоровье и силы — его полезность пусть будет равна 8 единицам. Третий мешок предназначен для откармливания птицы — его полезность обозначим числом 6. Четвёртый мешок нужен для приготовления хлебной водки — его полезность 4. Наконец, пятый мешок наш поселенец решает употребить для кормления нескольких штук попугаев, «болтовню которых ему нравится слушать». Полезность этого мешка равна 1. При названных условиях это и будет предельная, наименьшая полезность зерна, определяющая величину его ценности (стоимость). Если у нашего поселенца будет только три мешка хлеба, то положение изменится. Теперь предельной полезностью будет обладать третий мешок, предназначенный для откармливания птицы, и величина ценности мешка повысится с 1 до 6. Если же останется один мешок, то его предельная полезность будет равна 10.

Таким образом, субъективные оценки вещей меняются в зависимости от их количества и важности удовлетворяемых ими потребностей.

Аналогичным образом определяется и ценность тех благ, которые наш поселенец желает приобрести у других.

На рынке сталкиваются продавцы и покупатели, уже имеющие определённые субъективные оценки тех или иных вещей. В результате столкновения этих различных оценок в ходе конкуренции и соотношения спроса и предложения формируется рыночная цена тех или иных товаров. «Мы с полным правом, — пишет Бём-Баверк, — можем назвать рыночную цену равнодействующей сталкивающихся на рынке субъективных оценок товара и той вещи, в которой выражается его цена» . «Цена, — пишет он в другом месте, — от начала до конца является продуктом субъективных определений ценности» .

Прежде чем давать научную оценку этой теории, ответим на вопрос: отражает ли эта теория какие-то реальные процессы объективной действительности? Вещи, имеющиеся в избытке, ценятся ниже, чем имеющиеся в ограниченном количестве. Человек, умирающий от жажды в пустыне, готов отдать за стакан воды все имеющиеся у него вещи. А мельник, пользующийся рекой, позволит вам набрать целое ведро воды без всякой платы. Нет сомнений в том, что подобные субъективные оценки вещей существуют. Когда хозяйка имеет в своем распоряжении весьма ограниченную сумму денег, то она постарается использовать её для покупки тех вещей, в которых она и её семья испытывают в данный момент наибольшую потребность, и она не истратит ни копейки для приобретения таких вещей, которые у неё в настоящий момент имеются в избытке. На рынке действительно сталкиваются покупатели и продавцы, имеющие различный круг потребностей и по-разному субъективно оценивающие значение тех или иных вещей.

Учёт этого неоспоримого, но поверхностного факта может иметь известное значение при изучении спроса населения, структуры его расходов. Но столь же очевидно, что теория предельной полезности не вскрывает глубинных процессов товарного производства. В лучшем случае она может кое-что объяснить в механизме отклонений цен от стоимости, но она совершенно непригодна для выявления подлинного центра тяготения цен.

Первый методологический порок этой теории состоит в том, что она исходит из потребления, а не из производства. Между тем, как убедительно показал Маркс, структура потребления определяется структурой производства. Изменения в сфере потребления вызываются глубинными изменениями в сфере производства. Законы потребления являются вторичными, производными от законов производства, а не наоборот. Между тем теория Бём-Баверка исходит из первичности потребления. Она рассматривает людей не как производителей материальных благ, а только как потребителей. Она игнорирует значение труда, значение производства, играющего главную роль в экономической жизни общества.

Второй методологический порок этой теории состоит в том, что анализ объективных, не зависящих от воли и желаний людей, процессов подменяется анализом субъективно-психологических оценок людей. Конечно, люди могут оценивать значение вещей в зависимости от их количества и полезности. Но само это количество определяется состоянием производства, уровнем его производительных сил , распределением труда между различными сферами производства. Всякие изменения в структуре производства вызывают изменения в количестве и ассортименте товаров, а соответственно отражаются и на субъективно-психологических оценках людей.

В-третьих, Бём-Баверк отправляется в своем анализе стоимости от субъективных оценок человека, живущего вне общества, не связанного с обществом и рассматриваемого лишь в аспекте его отношения к вещам. Причём этот Робинзон рассматривается как потребитель, а не производитель. Тем самым исключается всякая возможность понять стоимость как специфически историческое производственное отношение между людьми. В теории предельной полезности стоимость выступает как вечная категория, она обусловлена здесь отношением человека к вещам, а не отношениями людей друг к другу по поводу вещей.

Бём-Баверк в исходном пункте анализа абстрагируется от специфических условий товарного хозяйства. Между тем анализ этих условий сразу же поставил бы под сомнение всю цепь его рассуждений. В товарном хозяйстве, как известно, каждый товаропроизводитель производит не для себя, а для других, для продажи. Производимая им вещь сама по себе не имеет для него никакой ценности — она ему не нужна. Подобный подход особенно ярко обнаруживается в условиях крупного капиталистического производства. Капиталист производит в массовых масштабах продукты, которые ему лично совершенно не нужны, и с точки зрения теории Бём-Баверка субъективная ценность этих продуктов должна быть для него равна нулю. Между тем капиталисты зарабатывают на них огромные барыши.

Теория предельной полезности не в состоянии объяснить законы движения товарного производства. Вот почему Энгельс расценивал теорию предельной полезности как теорию, имеющую «беспредельную бесполезность». И если она получила широкое распространение в буржуазной экономической литературе, то это объясняется только тем, что она была призвана выполнить социальный заказ буржуазии по борьбе с марксизмом и социалистическими теориями.

Наибольшей популярности теория предельной полезности достигла в конце XIX — начале ХХ в. В этот период даже отдельные представители социал-демократии стали призывать к объединению теории трудовой стоимости Маркса с теорией предельной полезности Бём-Баверка. Ревизионист Бернштейн считал теоретически обоснованным и правомерным то, что при анализе стоимости Бём-Баверк абстрагировался от труда. Меньшевик Маслов полагал, что при анализе проблем потребления теория стоимости Маркса должна быть дополнена теорией Бём-Баверка. Попытки сочетания теорий Маркса и Бём-Баверка предпринимались в России буржуазным экономистом Туган-Барановским.

В. И. Ленин и Г. В. Плеханов вели решительную борьбу с подобной эклектикой. В книге Н. И. Бухарина «Политическая экономия рантье» дана развёрнутая критика как теории Бём-Баверка, так и попытки эклектического сочетания теорий Маркса и Бём-Баверка, предпринятой Туган-Барановским.

Ревизионисты, как известно, утверждали, будто Маркс в своей теории стоимости полностью абстрагировался от потребительной стоимости, недооценил её значения, оставил её «за бортом политической экономии», отнеся её целиком к области технической науки «товароведения». Между тем сам Маркс в «Замечаниях на книгу А. Вагнера „Учебник политической экономии”» специально отметил, что в его теории потребительная стоимость «играет важную роль». Маркс ясно указывал, что стоимость могут иметь только те вещи, которые являются общественной потребительной стоимостью. Вещь, не являющаяся предметом потребления, не может быть носителем стоимости, а труд, затраченный на её производство, не образует стоимости, является напрасно затраченным трудом. Маркс ясно указывал, что общественная полезность вещей изменяется в зависимости от степени пропорциональности в распределении труда по различным отраслям производства. Следовательно, Маркс отнюдь не выбрасывал потребительную стоимость «за борт политической экономии». Но он никогда не отождествлял потребительную стоимость со стоимостью, полезность вещей с субстанцией стоимости. В теории стоимости Маркса нашли ясное решение как вопросы производства, так и вопросы потребления, и ревизионистские рассуждения о необходимости сочетания его теории с теорией предельной полезности свидетельствуют либо о непонимании, либо о сознательном извращении основ марксистской теории трудовой стоимости.

9. Эклектические сочетания различных теорий стоимости в современной буржуазной политической экономии

Современная буржуазная политическая экономия не имеет единой, монистической теории стоимости. Проповедуемая ею теория стоимости сочетает в себе самые различные теории — теории спроса и предложения, издержек производства, предельной полезности. И только теория трудовой стоимости не находит в ней места по отмеченным выше классовым мотивам.

Одним из родоначальников подобной эклектики явился английский экономист конца XIX — начала XX в. Альфред Маршалл. Он утверждал, что необходимо различать «короткие» и «длинные» периоды в движении цен. При «коротких» периодах движение цен определяется соотношением спроса и предложения на базе предельной полезности, а при «длинных» периодах — издержками производства. Маршалл решительно выступал против теории трудовой стоимости. «Неверно, — писал он, — что стоимость созданной на фабрике пряжи за вычетом износа оборудования есть продукт труда рабочих. Она является продуктом их труда, труда предпринимателей и подчинённых им управляющих, а также затраченного капитала» . В этом высказывании ясно выражена защита Маршаллом вульгарных положений о том, что источником стоимости является не только труд, но и другие факторы производства.

Одним из наиболее ярких современных примеров эклектического сочетания различных теорий стоимости является концепция, изложенная в учебнике политической экономии американского экономиста П. Самуэльсона, по которому учатся американские студенты экономических факультетов университетов. Этот учебник выдержал уже 5 изданий и переведён почти на все западноевропейские языки. В 1964 г. работа Самуэльсона была опубликована на русском языке. Советские студенты имеют возможность наглядно убедиться в том, насколько примитивен теоретический уровень современной буржуазной политической экономии.

Прежде всего бросается в глаза ярко выраженный неисторический подход к анализу всех категорий, в том числе товара , стоимости , денег . Самуэльсон внушает читателям мысль о том, что товар появляется вместе с возникновением человеческого общества и является вечной формой продуктов труда. «Даже в примитивном хозяйстве, — пишет он, — знали, что лучше ввести разделение труда: предоставить толстякам заниматься рыбной ловлей, тощим людям — охотой, находчивым — изготовлением лекарств — и чтобы при этом каждый обменивал свою продукцию на товары, в которых он нуждается, — чем довольствоваться таким положением, когда каждый делает всё и при этом весьма посредственно» . По его мнению, разделение труда , представляющее необходимое условие превращения продуктов труда в товары, «покоится на различиях в способностях разных людей…» ; оно выводится, таким образом, из вечных особенностей природы человека. В этих рассуждениях нет даже попытки проследить объективный и закономерный процесс развития производительных сил, дифференциации орудий труда, появления общественного разделения труда. Все представляется весьма просто: появились люди, у этих людей разные склонности и способности, они договорились о введении разделения труда и обмена товарами.

Появление товарной формы продуктов труда выступает как результат сознательной договорённости людей, а не как объективный процесс длительного развития производительных сил и производственных отношений . Наиболее наглядно это выражено в следующем высказывании Самуэльсона: «…мы в большом и неоплатном долгу перед теми двумя первобытными людьми, которые первыми вдруг осознали, что каждому из них было бы лучше, если бы он уступил другому какое-то количество своего товара в обмен на некоторое количество товара, произведенного вторым человеком» .

Нетрудно заметить, что никакого научного анализа проблемы здесь нет. Есть лишь голословное утверждение, будто какие-то два неизвестных первобытных человека «вдруг» осознали выгодность разделения труда и обмена, — и с этого началась история товара и товарного производства. Полностью игнорируются очевидные факты, что люди первобытного общества сотни тысяч лет трудились, не зная обмена товарами, что сама мысль о товарном обмене возникала не «вдруг», а лишь на определённом этапе развития человеческого общества, при наличии определённых объективных общественных условий производства. Субъективные настроения людей определялись объективными факторами, а не наоборот, как это пытается представить Самуэльсон вслед за многочисленными сторонниками так называемой «субъективной» школы политической экономии.

Столь же поверхностен подход к проблеме стоимости. Самуэльсон справедливо ставит вопрос о том, что обмен разнородных товаров возможен только в том случае, если они имеют нечто общее, делающее их соизмеримыми. Но ответ даёт совершенно неудовлетворительный. По его мнению, товары делаются соизмеримыми лишь благодаря наличию денег. Вот что он пишет: «В начальной школе нас учили никогда не складывать яблоки с апельсинами и не смешивать количества, имеющие разнородные измерения. В экономической же теории функция денежных цен в том и состоит, чтобы сделать соизмеримыми все ценности… Эстетически хлеб и цветы несоизмеримы, но в экономической теории деньги делают их сравнимыми. Они делают то же самое и с разными товарами производственного назначения, будь то молотки, ткацкие станки или топливо» .

По существу, Самуэльсон обходит проблему стоимости. Точнее, в его представлении товары, взятые сами по себе, не обладают стоимостью, а следовательно, и соизмеримостью. Они делаются соизмеримыми лишь благодаря деньгам. Во всём своём учебнике Самуэльсон старается избегать понятия «стоимость» и вместо него оперирует понятиями «цена», «ценность», «полезность». Он боится искать объективную основу стоимости и пытается представить дело таким образом, будто вместо объективной стоимости товаров существуют лишь субъективные оценки вещей в зависимости от их предельной полезности.

По мнению Самуэльсона, рыночная цена товаров формируется под влиянием следующих факторов: спроса и предложения, предельной полезности, издержек производства. Логика его рассуждений такова. В каждый данный момент на рынке складываются определённые соотношения спроса и предложения, которые и определяют уровень цен. Но величина спроса в свою очередь определяется предельной полезностью вещей, а величина предложения — издержками производства. Под издержками производства понимаются, как и у Маршалла, не только затраты труда, но и затраты капитала, степень риска и «жертвы», которые несёт капиталист, воздерживаясь от потребления принадлежащих ему средств.

Нет сомнений, что на колебания цен могут оказывать то или иное влияние самые разнообразные факторы. Но есть центр, вокруг которого колеблются цены. Этим центром, как показал Маркс, является стоимость, определяемая количеством абстрактного, общественно необходимого труда, содержащегося в товарах. Цены могут быть выше и ниже стоимости, но их движение в конечном итоге определяется стоимостью. Если проследить движение цен за длительные промежутки времени, то эта внутренняя связь между стоимостью и ценой обнаруживается вполне отчётливо. Временные отклонения цен от стоимости выравниваются, образуя среднюю рыночную цену, в основе которой и лежит стоимость.

Движение производительности общественного труда изменяет величину стоимости, а это в свою очередь влечёт и изменение средних рыночных цен, которые всегда тяготеют к стоимости.

Буржуазная политическая экономия боится анализировать эту внутреннюю связь, ограничиваясь лишь описанием ряда поверхностных, внешних связей. И учебник Самуэльсона — наглядный пример этому.

Жан-Батист Сэй, фото которого будет представлено в статье, считается одним из выдающихся последователей теории А. Смита. Этот деятель абсолютизировал идеи о стихийном механизме хозяйствования в условиях рынка. Рассмотрим далее, чем знаменит Жан-Батист Сэй.

Биография

Родился деятель 5 января 1767 года в Лионе, в семье торговца, что априори предполагало наличие у него такой черты, как Жан Батист Сэй после получения достаточного для своего времени образования стал заниматься самообучением. При этом он находился под влиянием концепции Смита. Основным направлением, привлекавшим его, стала политэкономия. В ходе изучения дисциплины он читал труд Смита "Богатство народов". Идеи, провозглашаемые в этой работе, должны были распространиться не только во благо всей Франции, но и всего мира, - так считал Жан-Батист Сэй. Экономические взгляды деятеля сложились в большей степени под влиянием событий конца 18-го - начала 19-го столетий. Немалую роль сыграла и его поездка в Англию. В этой стране, в отличие от Франции, на передний план стали выходить не аграрные, а индустриальные задачи.

Начало деятельности

Вернувшись в 1789 году из Англии, Сэй вступает в страховое общество. Там он становится секретарем Клавьера, который впоследствии станет министром финансов. При этом стоит отметить, что будущий чиновник изучал в то время "Богатство народов" Смита. Через 3 года Жан-Батист Сэй примыкает к якобинцам, отправляется волонтером в армию революционеров. В 1794-м он покидает службу, становится редактором парижского журнала и работает так до 1799-го. Его независимость и неординарность, критическая оценка правительственной деятельности в хозяйственном секторе способствовали быстрой и успешной его карьере в должности члена Трибунана комитета финансов. Практический опыт работы в госаппарате, глубокие познания научных разработок в сочетании с восприятием концепции Смита, несомненно, способствовали написанию им собственных трудов по основам теории совершенствования общественного хозяйства.

Жан-Батист Сэй: "Трактат по политической экономии"

Эта работа имеет в большей степени национальное значение. В середине 18-го столетия во Франции стали зарождаться и вскоре приобрели большую популярность физиократические теории. Они продолжали занимать ведущие позиции в хозяйстве страны, несмотря на то, что в 1802 был издан перевод "Богатства народа". Преодолеть устоявшиеся стереотипы соотечественников смог именно Жан-Батист Сэй. Кратко говоря, его книга стала простым изложением способа, посредством которого происходит образование, распределение и потребление богатства. Этот труд только на первый взгляд повторял и интерпретировал идеи Смита. После публикации книги сам Жан-Батист Сэй, а также его коллеги в Англии продолжали работу над совершенствованием этого труда. Издание претерпело неоднократные дополнения и переделки. При жизни деятеля публикация книги состоялась пять раз. Работа над ней превратила ее в лучшее сочинение того времени.

Принципы методологии

Жан-Батист Сэй, как и прочие классики, строил свою концепцию по примеру точных наук. Например, в качестве образца была взята физика. В методологическом аспекте это значит признание категорий, законов и теорий, которые обладают первостепенным и универсальным смыслом. Вместе с этим, согласно идее Сэя, политэкономия выступает как теоретическое и описательное явление. Деятель безоговорочно принял принципы рыночной свободы, внешней и внутренней торговли, ценообразования, неограниченной конкуренции и недопустимости даже малейших проявлений протекционизма. Он возвел эти идеи в абсолютный ранг. При принятии концепции Сэй гарантировал обществу объективное устранение перепроизводства, недопотребления. То есть фактически в своих идеях он исключал возможность кризисных явлений.

Теория воспроизводства

В имя Сэя ассоциируется обычно с образом ученого, который верил в гармонию интересов разных общественных классов в рыночных условиях. Он проповедовал для ее утверждения принципы Смита о саморегулируемости хозяйства. Следует сказать, что критика идей, которые выдвигал Жан-Батист Сэй, несмотря на большое количество попыток опровергнуть их разными деятелями, оставалась в течение более века неубедительной. Такая устойчивость концепции была обусловлена тремя обстоятельствами. В первую очередь "естественный порядок" Смита предполагал гибкость зарплаты и цен. При пассивной роли финансов обмен трудом и его результатами между всеми субъектами рынка был взаимовыгоден. Согласно этой концепции, Жан-Батист Сэй говорил о том, что другой порядок просто неприемлем. Во-вторых, основываясь опять же на идеях Смита, он исключает любое вмешательство в хозяйственную деятельность извне. "Закон Сэя" поддерживает требование, касающееся минимизации бюрократического госаппарата, недопущении протекционизма. Кроме этого, концепция предрекает поступательность в развитии рыночных отношений в обществе на основе результатов НТП.

Суть "закона"

Он состоял в том, что при достижении и последующем соблюдении членами общества всех базовых принципов экономического либерализма предложение (производство) будет провоцировать адекватный спрос (потребление). То есть выпуск продукции будет стабильно порождать доходы, на которые товар будет реализовываться свободно. Так "закон Сэя" воспринимался всеми сторонниками идеи экономического либерализма. Они полагали, что свободное и гибкое ценообразование в рыночных условиях будет провоцировать практически мгновенную реакцию на изменения в хозяйственной конъюнктуре. Это, в свою очередь, было бы гарантом саморегулируемости в экономике. В действительности, если предположить вероятность бартерных отношений, в которых деньги выступают только как счетные единицы, а совокупный спрос на них равняется ценности всех товаров, подлежащих обмену на финансовые средства, то общее перепроизводство невозможно. Отсюда становится логичным и понятным вывод Блауга. Он состоял в простом разъяснении закона, который вывел Жан-Батист Сэй - "продукты выплачиваются за продукты", - и во внешней, и во внутренней торговле. Эта мысль произвела настоящий фурор в то время.

Критика Карла Маркса

Этот деятель считал себя продолжателем идей не только Смита, но и Рикардо. Карл Маркс особенно резко подвергал мысли последнего и тех, кто разделял концепцию Сэя о невозможности кризисов в экономике. Он доказывал неизбежность циклических (периодических) явлений перепроизводства. Кроме этого, Маркс считал неприемлемым трактовать кризисы экономики как проблемы недопотребления. Вместе с этим проблемные явления, согласно современным концептуальным положениям, обуславливаются не столько и не только недостоверностью идей Сэя, но закономерными предпосылками появления условий для приоритета несовершенной конкуренции и распространения монополизма. Эти категории лежат в основе существующих сегодня теорий госрегулирования хозяйственного сектора, социального контроля над его развитием.

Три фактора производства

Экономические идеи Сэя были определенным образом поддержаны и отражены в работах Мальтуса. Например, достаточно распространенная его теория об издержках производства почти полностью базируется на выдвинутых ранее положениях. Так, Сэй вывел теорию трех производственных факторов: земли, труда и капитала. Это, в свою очередь, указывает на полярность выводов, которые делали последователи концепции Смита. Если Рикардо, Маркс, социал-утописты, Сисмонди и ряд других деятелей в качестве источника стоимости продукции признавали труд, то другая часть последователей в качестве исходной категории приняла издержки, появляющиеся в процессе производства на средства (капитал), зарплату (труд) и ренту (земля), которые нес предприниматель. Жан-Батист Сэй, Мальтус и приверженцы их идей стоимость продукции и доход членов общества видели в совместной деятельности и мирных взаимоотношениях производителей. Последователи Смита и Рикардо усматривали происхождение прибыли и ренты как вычет из стоимости работы трудящихся в эксплуатации силы капиталом и классовом антагонизме.

Теория стоимости

По поводу этого вопроса Сэй имел некоторые собственные определения. При этом он не столько повторял идеи Смита, сколько занимался поиском новых понятий. К примеру, основываясь на положении о том, что у товара всегда есть две неразрывные характеристики - потребительская и Сэй придал особую значимость взаимосвязи ценности и полезности товаров. Вместе с этим гораздо большее внимание он уделял трем производственным факторам. Своеобразной интерпретацией концепции Смита стала формула, по которой труд порождает зарплату как прибыль - доход капиталистов, земля - ренту собственников участков. Сэй, таким образом, уточнил, что указанные факторы обладают самостоятельным значением в формировании выручки.

В первой трети XIX в. во Франции, абсолютизировавший идеи своего кумира об экономическом либерализме, стихийном рыночном механизме хозяйствования.

Он родился 5 января 1767 г. в Лионе в семье купца. Получив образование, достаточное по тем временам, чтобы продолжить семейные предпринимательские традиции, Ж.Б. Сэй решил заняться самообразованием, особенно изучением политической экономии. Для познания последней, как выяснилось впоследствии, решающее значение он придан «Богатству народов» А. Смита, идеи которого, на его взгляд, заслуживали популяризации как на благо Франции, так и всего человечества.

Жизненный путь Ж. Б. Сэя как ученого-экономиста, а не предпринимателя сложился в известной степени под влиянием политических событий, произошедших во Франции в конце XVIII — начале XIX в. и отчасти под впечатлением от поездки в 1789 г. в Англию. где в отличие от его страны в хозяйстве и политической экономии на первый план выходили уже индустриальные, а не аграрные проблемы.

Итак, по возвращении из Англии в том же 1789 г. Ж.Б. Сэй вступил в одно из страховых обществ, став секретарем администратора Клавьера — будущего министра финансов (1792), изучавшего (судя по тому, что он обнаружил у него экземпляр книги А. Смита) знаменитое «Богатство народов». Спустя три года в 1792 г. Ж.Б. Сэй, примкнув к якобинцам, пошел волонтером в революционную армию. Затем в 1794 г. покинул ее, чтобы попробовать себя в качестве редактора парижского журнала и быть на острие социально-политической жизни своей страны, пробыв в этом качестве до 1799 г. Независимость и неординарность позиций молодого Ж.Б. Сэя, критическая оценка экономической деятельности правительства содействовали и его чиновничьей карьере на посту члена Трибуната в комитете финансов, на который он был назначен в 1799 г. Поэтому несомненно, что практический опыт в высшей сфере государственной экономической службы и глубокие познания теоретических разработок в области экономической мысли в сочетании с убежденным восприятием смитовской концепции экономического либерализма помогли Ж.Б. Сэю в написании собственных работ об основах теории развития общественного хозяйства.

Одна из первых теоретических заслуг Ж.Б. Сэя на этом поприще имеет преимущественно национальное значение. Как известно, во Франции в середине XVIII в. возникли и получили широкую популярность физиократические экономические теории, которые продолжали доминировать в экономической мысли страны , несмотря на появление в 1802 г. французского перевода «Богатства народов» А. Смита. Преодолеть сложившиеся стереотипы физиократизма соотечественников смог именно Ж. Б. Сэй благодаря одной из своих ранних, но значимых работ под названием «Трактат политической экономии, или Простое изложение способа, которым образуются, распределяются и потребляются богатства» (1803).

Это была книга, лишь на первый взгляд повторявшая и интерпретировавшая идеи А. Смита. После ее издания Ж.Б. Сэй, как и его английские коллеги, продолжал работать над совершенствованием своего труда, неоднократно дополняя и переделывая для обновленных изданий, которые при его жизни имели место пять раз и превратили это сочинение в лучшее из всех остальных.

Перемены, произошедшие во Франции с падением режима Наполеона, реабилитировали имя Ж. Б. Сэя как ученого-экономиста и общественного деятеля. Он с воодушевлением продолжил работу над своими сочинениями по политической экономии, стал выступать с многочисленными лекциями, демонстрируя прекрасное искусство систематизировать и популяризировать основные положения экономической теории. Уже в 1816 г. в Атене Ж.Б. Сэй открыл курс лекций по политической экономии, а в 1817 г. выпустил в свет свой «Катехизис политической экономии». С 1819 г. в Консерватории искусств и ремесел он приступил к чтению лекций по специально введенному для него правительством Реставрации «Курсу и ндустри ал ьной эконом и и ».

В последние годы жизни с 1830 г. Ж.Б. Сэй возглавил специально созданную для него кафедру политической экономии в Коллеж де Франс, став основателем собственной школы экономической мысли, которую впоследствии представляли Фредерик Бастиа, Мишель Шевалье, Шарль Дюнуайе и др. За несколько лет до своей смерти Ж.Б. Сэй издал итоговую в своей жизни работу «Полный курс практической политической экономии» (1828-1829). В ней он попытался отразить прежде всего практическую значимость экономической теории, базирующейся на принципах экономического либерализма, невмешательства в экономику извне.

Оценивая творческое наследие Ж.Б. Сэя, следует отметить, что, по словам К. Маркса, он якобы не более чем вульгаризировал сми- товское учение и политическую экономию. Но если утопический социализм, а затем и марксизм «извлекли» из учения А. Смита прежде всего положение об эксплуатации рабочего класса капиталистами и землевладельцами (посредством вычета в свою пользу из полного продукта труда и его стоимости), то «школа Сэя» во Франции, также строившая свое «мышление» на трудах А. Смита, одним из главных извлечений сделала положение о взаимосвязи и взаимообусловленности труда, капитала и земли как основных факторов общественного производства и создания стоимости общественного продукта.

С уважением и симпатией к Ж.Б. Сэю относился и его современник Д. Рикардо, который продолжал с ним интенсивно переписываться вплоть до своей смерти. В своих «Началах политической экономии» Д. Рикардо подчеркивал, что политическую экономию как науку обогатили в числе английских исследователей Дж.С. Милль и А. Смит, а французских — А. Тюрго, С. Сисмонди и Ж.Б. Сэй. При этом Д. Рикардо, тем не менее, смело и открыто высказывал критические замечания в адрес не только здравствовавших своих коллег Т. Мальтуса, Ж.Б. Сэя и других, но и своего кумира А. Смита.

Принципы методологии Ж.Б. Сэя

Необходимо отметить, что Ж.Б. Сэй, как другие классики, конструировал политическую экономию по образцу точных наук, таких, например, как физика. В методологическом плане это означает признание законов, категорий и теорий, имеющих универсальное и первостепенное значение. Но нельзя не сказать также о том, что, по Сэю, назначение политической экономии всего лишь теоретическое и описательное 30 .

Ж.Б. Сэй снискал себе несомненный авторитет смитианца, безоговорочно приняв принципы свободы рынков, ценообразования, внутренней и внешней торговли (фритредерство), неограниченной свободной конкуренции предпринимателей и недопустимости никаких проявлений протекционизма и возведя эти принципы в ранг абсолюта. В случае их принятия он предвещал человечеству объективную невозможность ни перепроизводства, ни недопотребления общественного продукта, т.е. экономических кризисов. Положение Ж.Б. Сэя о реализации общественного продукта позже получило название «закона рынков», или просто «закона Сэя», и разделяли этот «закон» не только столпы классической политической экономии Д. Рикардо, Т. Мальтус и др., но и экономисты многих других школ экономической мысли вплоть до начала XX в. Как образно выразился в данной связи Дж.К. Гэлбрейт, принятие или непринятие человеком «закона Сэя» было до 30-х гг. XX в. основным признаком, по которому экономисты отличались от дураков.

Труды Ж.Б. Сэя достаточно легко воспринимались прогрессивной общественностью Франции, Англии, США и ряда других стран потому, что, как заметил один из предшественников маржинализ- ма О. Курно, стиль изложения в сочинениях по политической экономии Ж.Б. Сэя был столь же литературно безупречен, что и у А. Смита. Кроме того, по словам того же О. Курно, и А. Смит, и Ж. Б. Сэй не прибегали для достижения наибольшей точности своих аргументов (в отличие от Д. Рикардо) к арифметическим и алгебраическим исчислениям «утомительного объема».

Теория воспроизводства

В истории экономических учений имя Ж.Б. Сэя ассоциируется, как правило, с образом ученого, беззаветно верившего в гармонию интересов классов общества в условиях рыночных экономических отношений и проповедовавшего для их утверждения принципы смитовской концепции экономического либерализма, саморегулируемости экономики. Критика основных идей Ж. Б. Сэя, в том числе и той, что принято называть «законом Сэя», по которой экономические кризисы не являются закономерными, несмотря на многочисленные в этой связи попытки опровержения экономистами-романтиками, социалистами-утопистами и марксистами, более чем 100 лет (т.е. до появления экономического учения Дж.М. Кейн- са) оставалась для теории и практики мирового хозяйства недостаточно убедительной.

Однако чем же можно объяснить «долгожительство» концепции Ж. Б. Сэя о беспрепятственной и полной реализации общественного продукта и о бескризисном экономическом росте, воплотившейся в так называемом законе рынков? Здесь, пожалуй, можно указать на три обстоятельства, своими корнями уходящих в наследие А. Смита. Во-первых, смитовский «естественный порядок» предполагает гибкость цен и гибкость заработной платы, взаимовыгодный при пассивной роли денег обмен трудом и результатами своего труда всех субъектов рынка. С учетом этого по «закону Сэя» иной ход вещей совершенно неприемлем. Во-вторых, также «благодаря» А. Смиту «закон Сэя» исключает всякое вмешательство в экономику извне. В нем поддерживается требование о минимизации бюрократического по своей природе государственного аппарата, недопущении протекционизма. И в-третьих, «закон Сэя» предрекает поступательное развитие рыночных экономических отношений в обществе на базе достижений научно-технического прогресса. А несвершившиеся катаклизмы, которые «обещал» С. Сисмонди в случае падения приоритетной роли в экономической жизни страны участников уходящего в прошлое натурального хозяйства — «третьих лиц» (ремесленников, крестьян, кустарей), также отметали аргументы против этого «закона».

Итак, квинтэссенция «закона Сэя» состоит в том, что при достижении и соблюдении обществом всех принципов экономического либерализма производство (предложение) будет порождать адекватное потребление (спрос), т.е. производство товаров и услуг в условиях смитовского «естественного порядка» обязательно порождает доходы, на которые эти товары и услуги свободно реализуются. Подобным образом «закон Сэя» воспринимался всеми сторонниками концепции экономического либерализма, полагавшими, что гибкое и свободное ценообразование на рынке будет приводить к почти мгновенной реакции на изменения в конъюнктуре хозяйства, являясь гарантией саморегулируемости экономики. самом деле, если допустить возможность бартерной экономики, где деньги всего лишь счетные единицы и совокупный спрос на них равен ценности всех подлежащих к обмену на деньги товаров, то общее перепроизводство действительно было бы невозможным. Отсюда понятен и вывод М. Блауга: «"Продукты уплачиваются за продукты" во внутренней торговле так же, как и во внешней — вот суть закона рынков Сэя. Столь простая мысль произвела фурор, не совсем утихший и по сей день».

Вместе с тем примечательно то обстоятельство, что сам Ж. Б. С эй фразу «предложение создает соответствующий ему спрос» никогда не использовал, а изобретена она была Лж.М. Кейисом. Последний, очевидно, прибег к ней, чтобы опровергнуть главную мысль Ж. Б. Сэя о том, что только тот или иной товар в отдельности может быть произведен в избытке, но никогда все товары сразу. При этом классиком, по Кейнсу, является любой автор, разделявший «закон рынков Сэя».

К. Маркс , считавший себя продолжателем учения не только А. Смита, но и Д. Рикардо, особо резко критиковал последнего и всех тех, кто разделял положение Ж.В. Сэя о невозможности экономических кризисов. В своей теории общественного воспроизводства К. Маркс, как известно, доказывал неизбежность периодических (циклических) кризисов перепроизводства. Он, кроме того, считал неприемлемыми трактовки экономических кризисов как кризисов недопотребления, как это следовало из трудов Т. Мальтуса, социалистов-утопистов, а также С. Сисмонди, П. Прудона и некоторых других экономистов. Между тем в соответствии с современными концептуальными положениями экономические кризисы обусловлены не только и не столько недостоверностью «закона Сэя» (ибо абсолютно чистая, или, как принято говорить, совершенная, конкуренция объективно невозможна), сколько закономерными предпосылками возникновения условий для преобладания несовершенной конкуренции и монополизма. Эти положения лежат в основе современных теорий государственного регулирования экономики, социального контроля общества за ходом ее развития. Они в сущности исключают марксистские постулаты об антагонизме между классами и саморазрушении капиталистического «эксплуататорского» общественного строя.

Теория трех главных факторов производства стоимости и доходов

Наряду с Д. Рикардо экономические взгляды Ж. Б. Сэя получили определенное одобрение и отражение в трудах Т. Мальтуса. В частности, популярная на значительном протяжении XIX в. теория издержек производства Т. Мальтуса практически целиком зиждется на положениях выдвинутой немногим ранее него Ж.Б. Сэем теории трех главных факторов производства: труда, капитала и земли. Это еще раз говорит о полярности «извлечений», сделанных последователями творческого наследия Л. Смита. Так, если Д. Рикардо, социалисты-утописты, С. Сисмонди, К. Маркс и некоторые другие экономисты, следуя «заветам» А. Смита, единственным источником стоимости товара (услуги) считали труд, то другая и также значительная часть экономистов различных школ и течений экономической мысли приняла в качестве исходной аргументацию Сэя-Мальтуса, в соответствии с которой стоимость товара складывается из издержек собствен пика-предпринимателя в процессе производства па средства производства (фактор «капитал»), на заработную плату (фактор «труд») и на ренту (фактор «земля»).

В результате последователи Смита-Рикардо стали усматривать происхождение прибыли и ренты как вычет из стоимости труда рабочих, в эксплуатации труда капиталом и антагонизме классов. А последователи Сэя- Мальтуса, также считавшие себя смитиан- цами, и стоимость товара, и доходы классов общества увидели в совместном труде и мирном сотрудничестве представителей этих классов. Но только в конце XIX в. маржиналисты второй волны в лице А. Маршалла и других ученых доказали тупиковую сущность и теории трудовой стоимости, и теории издержек производства, поскольку в их основе лежит затратный принцип.

Однако что касается теории стоимости Ж.Б. Сэя, то к сказанному выше следует добавить, что у него на этот счет, как и у его учителя Л. Смита, имели место несколько определений. Причем и здесь Ж.Б. Сэй не столько повторял своего кумира, сколько импровизировал в поисках новых «открытий». Например, памятуя положение А. Смита, что любой товар имеет два неразрывных свойства — меновую стоимость и потребительную стоимость, Ж. Б. Сэй оттенил особое значение взаимосвязи полезности и ценности предметов (товаров). В этой связи он писал, в частности, что «ценность есть мерило полезности» предмета. Тем самым Ж.Б. Сэй допускал возможность измерения стоимости не только количеством затраченного труда, но и степенью полезности продукта труда. Здесь, конечно, вполне уместно высказывание М. Блауга, в соответствии с которым «концепция ценности, основанная на полезности, вряд ли может считаться удовлетворительной теорией ценообразования без применения понятия убывающей полезности для объяснения насыщаемости спроса при данном уровне цены».

Одновременно и гораздо большее значение в создании стоимости товара Ж.Б. Сэй придавал предложенной им же теории трех факторов производства. Труд, земля и капитал, на его взгляд, участвуя в процессе производства, оказывают услугу по созданию стоимости. Триединая формула, вытекающая из теории трех факторов Ж.Б. Сэя, в соответствии с которой фактор «труд» порождает заработную плату как доход рабочих, фактор «капитал» порождает прибыль как доход капиталистов, а фактор «земля» — ренту как доход землевладельцев, по сути своей явилась своеобразной интерпретацией взглядов А.Смита. Речь идет о том, что, заимствовав у А. Смита идею о влиянии классовой структуры общества на происхождение и распределение различных видов доходов, Ж.Б. Сэй как бы «уточнил», что названные выше факторы («труд», «капитал», «земля») имеют самостоятельное значение в создании доходов рабочих, капиталистов и землевладельцев.

Следовательно, у Ж.Б. Сэя отвергается всякая мысль о возможности в условиях ничем не ограниченной свободной конкуренции предпринимателей эксплуатации факторов производства и классов общества. Ж.Б. Сэй и его ученики, таким образом, пытались вывести весьма упрошенное положение о гармонии экономических интересов всех слоев общества, строя свои суждения на известной идее А. Смита о том, что личный интерес «экономического человека», направляемый «невидимой рукой», обязательно совпадает с общественным.

Вопрос о пропорциях, если можно так выразиться, в которых созданная главными факторами производства стоимость общественного продукта распределяется на доходы владеющих этими факторами классов общества, по мнению Ж.Б. Сэя, самостоятельного значения не имеет. В частности, доходы предпринимателя, по определению Ж. Б. Сэя, представляют собой «вознаграждение за его промышленные способности, за его таланты, деятельность, дух порядка и руководительство». Как и Т. Мальтус, он был убежден, что положение «низших классов» непременно улучшится, и поэтому ради пополнения «высших классов» сам «рабочий класс больше всех других заинтересован в техническом успехе производства». Что же касается «производителей», то и среди них каждый заинтересован в благополучии другого.

Наконец, понятие «вульгарная политическая экономия», которое ввел в научный оборот главным образом К. Маркс, в значительной степени связано с теорией факторов производства Ж. Б. Сэя. Эту теорию, равно как и теорию издержек Т. Мальтуса, К. Маркс счел апологетической, преднамеренной и вульгарной защитой интересов эксплуататорских слоев капиталистического общества. Считая не все доводы К. Маркса на этот счет бесспорными, думается, один из них в интерпретации Ш. Жида и Ш. Риста совершенно правомерен, а именно: «Несомненно, необходимость ясности в изложении иногда понуждала его скользить по поверхности важных проблем, вместо того чтобы проникать в глубь их. В его руках политическая экономия часто становится слишком простой. Неясность Смита часто плодотворна для ума, а ясность Сэя не дает ему никакого стимула».

Нечто подобное отмечает М. Блауг по поводу так называемого закона Сэя. «В результате критики Кейнса, — пишет он, — закону Сэя стало придаваться значение, несоразмерное с его действительной ролью в классической и неоклассической теории».

Охарактеризовав роль главных субъектов кругооборота ресурсов, продуктов и доходов в многоукладной экономике, перейдем к рассмотрению функционирования индивидуального и общественного капитала, его издержек, показателей воспроизводства на уровне фирмы и народного хозяйства, а также критериев экономического прогресса. Начнем с определения капитала, его структуры, затрат и объемных показателей деятельности фирм.

Глава 10. КАПИТАЛ, ЕГО ИЗДЕРЖКИ И ВАЛОВЫЕ ПОКАЗАТЕЛИ ЕДИНИЧНОГО ВОСПРОИЗВОДСТВА

Воспроизводство - это постоянно возобновляющийся процесс производства. Оно рассматривается, с одной стороны, в рамках отдельного предприятия - единичное воспроизводство, а с другой - в масштабах народного хозяйства и его крупных комплексов - общественное воспроизводство. И то, и другое предполагает возмещение затрат на создание и реализацию продукции, ибо покрытие издержек из выручки от продажи позволяет возобновлять экономический процесс в прежнем или расширенном размере.

Следовательно, для понимания основных характеристик воспроизводства необходимо прежде всего уяснить природу затрат, осуществляемых в ходе хозяйственной деятельности.

Остановимся на описании единичного воспроизводства. Поэтому будем анализировать издержки отдельного предприятия, производящего и реализующего определенную продукцию. В экономической теории сложились две основные противоположные концепции издержек производства:

1) маржиналистская [от франц. marginal - предельный];

2) трудовая.

Какая же из них более обоснованно и адекватно отражает экономическую жизнь?

§ 1. МАРЖИНАЛИСТСКАЯ КОНЦЕПЦИЯ ИЗДЕРЖЕК

Методологически маржиналистская концепция издержек базируется, с одной стороны, на теории предельной полезности, о которой шла речь в гл. 4, и, с другой - на теории трех факторов производства. Поэтому, прежде чем вести разговор о самой маржиналистской концепции издержек, следует, вкратце охарактеризовать основные положения теории трех факторов производства.

1.1. Теория трех факторов производства

Основными представителями теории трех факторов производства являются Ж.Б. Сей ("Трактат политической экономии" (1803), "Катехизис политической экономии" (1817) и "Курс политической экономии" в шесоттомах (1828-1830)) *19 , Н.У. Сениор ("Основные начала политической экономии" (1836) и "Письма о фабричном законодательстве" (1837)) *20 , Ф. Бастиа ("Экономические гармонии" (1850)) *21 . Они исходили из аксиоматического утверждения, что стоимость товаров формируется в результате взаимодействия земли (природных ресурсов), капитала (искусственных средств производства), труда (рабочей силы). Однако из такого неоспоримого положения они делали вульгарный вывод, будто стоимость товаров состоит из суммы доходов владельцев этих трех факторов производства:

*19: {См.: Всемирная история экономической мысли: В 6 т. - Т. 2: От Смита и Рикардо до Маркса и Энгельса. - С. 95-99.}

*20: {Там же. – С. 118-119.}

*21: {Там же. – С. 120-121. }

1) ренты - дохода землевладельца;

2) зарплаты - дохода наемных работников;

3) прибыли - дохода капиталиста.

Конечно, рента, зарплата и прибыль входят в цену тех товаров, в производстве которых задействованы все эти три фактора (земля, труд и капитал), если сбыт товаров приносит выручку большую, чем затраты названных ресурсов. Но в цену товаров, помимо доходов владельцев данных факторов, включаются затраты сырья, материалов, топлива, энергии и амортизация [от лат. amortisatio - погашение, от лат. mors (mortis) - смерть] зданий, сооружений, машин, оборудования и" инструментов, которые применялись при создании и сбыте соответствующей продукции. Эти издержки овеществленного труда (предметов и средств труда) обязательно должны покрываться из выручки от реализации, иначе цена продукции не обеспечит расчетов с поставщиками данных материальных ресурсов, не говоря уже о прибыли предпринимателя. Это вытекает из элементарных представлений о хозяйственной практике.

Сводя цены товаров к сумме ренты, зарплаты и прибыли, сторонники данной теории, демонстрируют свою приверженность так называемой догме А. Смита. Он как основоположник трудовой теории стоимости тоже полагал, что затраты предметов и средств труда не следует выделять в цене, поскольку якобы цены израсходованных материальных ресурсов в конечном счете сами состоят из ренты, зарплаты и прибыли тех, кто участвовал своими природными ресурсами, искусственными средствами производства и рабочей силой в их создании.

Безусловно, при нормальных (средних) обстоятельствах цены предметов и средств труда содержат ренту, зарплату и прибыль, если при их производстве используются принадлежащие получателям этих доходов три фактора. Но, кроме данных доходов, цены предметов и средств труда сами включают в свою очередь затраты сырья, материалов, топлива, энергии и амортизацию зданий, сооружений, машин, оборудования и инструментов, которые требуются для создания и сбыта производимых с их использованием предметов и средств труда. Материальные затраты на производство и реализацию этих предметов и средств труда должны окупиться в выручке от их продажи.

Таким образом, необходимость учета в цене не только доходов владельцев факторов производства, но и издержек материальных ресурсов не снимается, а лишь переносится подобными рассуждениями на стадию выработки самих этих материальных ресурсов и т. д. Причем для практики эта проблема, очевидно, является надуманной, ибо каждый бизнесмен знает совершенно определенно, что цена его продукции должна позволить ему выплатить зарплату наемным работникам и арендную плату арендодателю, рассчитаться с поставщиками предметов труда, покрыть износ средств труда, а также самому присвоить прибыль. Все эти компоненты, если дела идут нормально (не хуже среднего уровня), обязательно входят в выручку от реализации. Разве что примитивное собирательство не требовало покрытия затрат материальных ресурсов, коль скоро собиратель брал дары природы руками и сразу отправлял их в рот.

Помимо того, что сторонники теории трех факторов производства не включают в цену продукции материальные затраты, необходимые для ее создания и сбыта, они еще не могут сказать ничего определенного о механизмах формирования ренты, зарплаты и прибыли (сумма которых, по их мнению, составляет цену товаров). Они лишь утверждают, что зарплата является ценой труда, рента - платой за природные ресурсы, прибыль - доходом капиталиста. Причем размеры всех перечисленных доходов детерминируются исключительно соотношением спроса и предложения соответственно на рабочую силу, на природные ресурсы и на искусственные средства производства. Но, как было подробно изложено в гл. 4, хотя соотношение спроса и предложения, несомненно, влияет на цену, однако само по себе не способно объяснить ценообразование, в том числе и на факторы производства. Ведь если за ценой на них ничего не стоит, кроме соотношения спроса и предложения на ресурсы, как и на любые товары, то тогда их цена утрачивает объективную базу: становиться неопределенной положительной величиной (когда спрос больше предложения), приравнивается к нулю (если спрос равен предложению) и приобретает неопределенное отрицательное значение (коль скоро спрос меньше предложения). Таким образом, они не в состоянии не только адекватно определить компоненты цены в соответствии с хозяйственной практикой но даже объяснить механизм формирования тех из них (рента, зарплата и прибыль), которые в нее включают.

Понятно, что при такой неопределенности сторонники теории трех факторов не могут разъяснить глубинный механизм, вызывающий сдвиги в соотношении ренты, зарплаты и прибыли. Они не в состоянии, например, ответить на вопрос, почему при той же цене на продукцию могут происходить изменения в соотношении- между рентой, зарплатой и прибылью, даже если спрос и предложение на землю, труд и капитал не меняются. В целом же эта теория ориентирована на доказательство недоказуемого: на утверждение тезиса о гармонии [от греч. harmo-nia - связь, созвучие, соразмерность] капиталистических отношений, складывающихся между землевладельцами), капиталистами и наемными работниками. Она представляет собой неприкрытую апологетику капитализма. Разумеется, серьезно воспринимать эту теорию сегодня не могут даже сколько-нибудь теоретически осведомленные поборники буржуазности. И мы на ней вообще бы не останавливались, если бы из некоторых постулатов не вытекала маржиналистская концепция издержек.

1.2. Теория предельной производительности
§ 2. ТРУДОВАЯ КОНЦЕПЦИЯ ИЗДЕРЖЕК
2.1. Издержки производства как трудозатраты